Закон треснувшего корешка

Неужели он действительно не понимает? Так погряз в работе, что не видит, насколько это нелепо?

Укол жалости подтолкнул Берта на край стула, и он выдохнул:

– Откуда ей об этом знать? Вы ей ничего не говорите, а она осталась здесь ради брата. Если вы не поможете, то найдутся другие. Если она нужна Организации, они вполне могут воспользоваться вашим молчанием.

Лишнее. Берт понял, что стоило остановиться, слишком поздно. Отец тут же подался вперед и требовательно сощурился:

– С ней кто-то пытался связаться?

Музы, ну почему он не промолчал?

Это не та информация, которую стоит скрывать.

– Нет, – нервно дернув ногой, соврал он. – Но вполне могут. Если она не будет доверять вам, то вполне может повестись на любую чушь, и одним музам известно, к чему это приведет, – выпалил он, старательно не отводя взгляд.

У отца дрогнули уголки губ. Он качнул головой и печально усмехнулся:

– Вам? – переспросил он.

Берт замер, напряженно царапнув лакированный подлокотник. Почему он это сказал? Как вообще такая глупость слетела с его языка? Да, Старший Совет не един с Младшим, но все они – члены Академии. У них общие цели и идеи. Почему он перестал ставить себя в тот же ряд?

Ответа отец не ждал. Он легко шевельнул пальцами, отмахиваясь, и вернулся к теме, которая действительно его волновала:

– Думаешь, стоит с ней поговорить? – он даже не взглянул на Берта, разрушая веру в то, что действительно советуется с ним.

Все, чего хотелось Берту, – закончить этот нелепый разговор. Он мог бы соврать. Мог бы выиграть время, чтобы подготовить Теодору и помочь выудить больше информации, но шансов было немного. Отец здесь главный. Он – хозяин Академии и при желании найдет Тею за считаные минуты.

– Мы договорились встретиться в саду. Она наверняка уже ждет там, – бросил он, скосив взгляд на часы.

Ничего. Он сможет подготовить ее, пока будет вести в кабинет. Времени не так много, но лучше, чем ничего.

– Отлично, – заявил отец, поднимаясь из-за стола. – Пойдем вместе. Я не стану долго вам мешать.

Брови недоверчиво приподнялись, и Берт уставился на отца. Он это серьезно? Сам пойдет к Теодоре? Неужели думает, что ее тронет такое участие? Или дело в чем-то другом?

Под требовательным взглядом отца Берт поднялся и шагнул к двери.

До сада они шли молча.