Закон треснувшего корешка

Обязанности перед Академией он на сегодня выполнил, и в саду его ждала Теодора.

Когда Берт решил, что терпеть это нарочитое пренебрежение уже просто невозможно и пора бы постоять за себя, отец отложил бумаги и, шумно закрыв перьевую ручку, поднял на него взгляд, спокойно уточняя:

– Как дела, Альберт?

Дела? Надо же, разговор предстоит занимательный. Отец не интересовался его делами с младших классов, предпочитая черпать информацию из уст недовольных учителей.

Справившись с недоверием, Берт неопределенно повел подбородком и пожал плечами:

– Нормально.

Не рассчитывал же отец, в самом деле, что они сейчас начнут долгий разговор по душам и Берт расскажет ему о своих делах за последние десять лет.

Определенно нет. Такого ответа отцу оказалось более, чем достаточно, и он кивнул:

– Хорошо, – вежливая пауза не заняла больше пары секунд. – А как дела у Теодоры?

Берт едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. Он уже перестал быть единственным, кто с ней занимается. Отец мог спросить буквально у кого угодно, но решил в очередной раз напомнить, что дела Академии заботят его куда больше собственного сына.

– Она старается, – коротко отозвался Берт.

Чего вообще ждет отец? Если ему нужен подробный отчет, лишенный личной оценки, то лучше обратиться к Эрику. Если детальный эмоциональный рассказ – к Раде. Он просчитался с выбором собеседника.

Отец тяжело вздохнул и сплел перед собой пальцы, откидываясь на спинку стула:

– Одни говорят, что она делает успехи, другие – что совершенно не заинтересована в обучении.

Интересно, он печется так об успеваемости каждого ученика? К пегасу. Берт прекрасно знал, что нет.

– Спроси у нее, – пожав плечами, бросил он.

Карие глаза отца угрожающе сузились, и он подался вперед, раздельно проговаривая:

– Я спрашиваю у тебя.

Не страшно. Все эти грозные замашки перестали работать. Что он сделает? Накажет? Выгонит из Академии? Забудет о том, что он отец? Смешно.

– Сложно сосредоточиться на обучении, когда в голову бесконечно лезут мысли о брате, – протянул Берт, даже не рассчитывая, что отец его услышит.

Он задумчиво наклонил голову, и усталый выдох сорвал на мгновение безразличную маску. Отец потер переносицу и, стащив очки, отбросил их на стол, качая подбородком:

– Мы ведь пообещали ей, что во всем разберемся. Новостей нет, но это не значит, что попытки прекратили.

Берт осекся, внимательно всматриваясь в лицо отца.