Агитбригада

– Сочувствую, – пожал я плечами, не желая спорить с ребёнком и продолжил собирать вещи.

– Да ты гля, какая сволочь! – закричал Чуня, – бей гада, ребя!

На меня набросились вчетвером. Я никогда не мог ударить ребенка, поэтому поначалу просто старался задержать их кулаки. Буквально через несколько минут эти детишки накостыляли мне, взрослому мужику, так, что я уже был не рад своим толерантным принципам.

Во мне закипела злость, и я со всей дури пнул ближайшего пацана по ноге. Тот взвыл, потирая больное место. На меня тут же кинулся другой шкет.

Ему я отвесил смачную оплеуху. Он схватился за ухо и тоненько заныл на одной ноте. И тут сзади на меня набросили одеяло и принялись мутузить. Еле-еле я отбивался и одновременно прикрывал лицо от ударов.

– Хода! – вдруг крикнул какой-то шкет, который стоял с той стороны двери. – Сюда идут!

Пацаны бросили меня избивать и убежали.

Кряхтя и охая, я стянул одеяло с головы и попытался сесть, из разбитого носа текла кровь, заплывающий глаз видел плохо.

– Генка? – в спальню вбежал Кузька, – кто это тебя так? А я иду, слышу, голоса, поддал ходу, но не увидел кто.

Ты их видел?

– Чуня с друзьями, – скривившись, сказал я, еле ворочая разбитыми губами.

– А, ну раз Чуня, то ничего не сделаешь, они всегда так, – вздохнул Кузька и протянул мне бумажку. – Вот твой документ.

Я молча вытер кровь с разбитой брови и забрал листок. С этой ситуацией еще предстояло разобраться. Причина такой вражды к Генке была мне непонятна. Кроме того, мне, видимо, предстояло пересмотреть свои толерантные принципы и раз я попал в тело подростка, значит в целях самозащиты дать сдачи такому же подростку не будет ничего предосудительного и аморального.

В общем, Чуне я ещё накостыляю.

– Ну пошли пообедаем, что ли? – сказал Кузька, когда я собрался и кое-как привёл себя в порядок.

И мы пошли.

Столовая находилась в боковом ответвлении корпуса, судя по густым запахам еды, её пропустить было невозможно. Народ уже поел или допивал чай, поэтому мы спокойно устроились за столом, и дежурный воспитанник, в белом халате и красной повязке на рукаве, поставил перед нами глубокие миски с супом и тарелки с кашей, в которой угадывались волоконца чего-то рыбного.

На десерт был бледный компот, недостаток фруктов в котором компенсировался изрядным количеством сахара.

Кузька торопливо утащил из подноса пару крупно нарезанных кусков ноздреватого серого хлеба и, оглядываясь, чтобы не заметил дежурный, сунул их за пазуху. Я не подал виду, что заметил.