Зов эталона

Уселась на широкое плечо своего хозяина и бережно положила хлебный мякиш ему на ладонь.– То есть, вы утверждаете, что изумрудные мантии или как вы там в народе называете солдат караульного отряда, так часто посещают ваше заведение, что вы уже не обращаете на них внимание? – съязвил старшина, отламывая от большого куска хлеба краюху поменьше и протягивая его своего эталону. Ворон ловко заглотил пищу и клацнул клювом.Повисла тишина. Через минуту она стала тяжелой, еще через одну – неподъемной.

Безмолвие грузом легло на плечи присутствующих и только озвученный вопрос, словно перышко, так и остался кружиться в воздухе, дожидаясь ответа.«Дешевая провокация», – ухмыльнулась про себя тогвортынка. Цирик угрожающе царапнул когтями по деревянному полу и поднялся на задние лапы, но увидев легкий взмах руки Мараи, фыркнул, замер и осторожно посмотрел на Ламию: рысь тоже застыла в ожидании. Её желтые глаза опасно поблескивали. Старуха неспеша подлила себе вина, наслаждаясь звуком журчания, звеневшем в немом покое таверны, и ответила:– Неумение задавать вопросы, господин…– Корвин, – представляясь, отозвался старшина. – Господин Корвин, – продолжила Марая после того, как залпом опустошила содержимое кружки. – Зачастую приводит к стычкам, которых легко можно было бы избежать.Сорравия начинала нервничать: бесхитростные методы старшины могли усложнить ситуацию. Она не могла поведать ему о своих подозрениях и боялась, что напор, с которым тот ведет допрос, спугнет странного незнакомца и он, исхитрившись, сможет ускользнуть. Командир закусила нижнюю губу и снова поймала на себе любопытный взгляд Ярдана. Тогвортынец, не скрывая интереса изучал ее: короткий ежик светлых волос, веснушки, разбросанные по красивому лицу, длинные ресницы, алые губы… Сорравия негодовала и пыталась унять нарастающую тревогу: без конца искала защитника, принадлежавшего мужчине, но зверя нигде не было. У человека, сидящего напротив отсутствовал представитель души. Отсутствовал, как у всех южан – жестоких выродков Империи. Вмиг черты незнакомца изменились: интерес, ярко горевший в его голубых глазах, обернулся пылающим изуверством, а улыбка – издевательской насмешкой. Лоснящиеся кудрявые волосы, кожа, проглядывающая через дыры в грязной сорочке, массивные руки с узловатыми пальцами… Все в этом человеке теперь вызывало лишь отвращение.