Мизерикорд

Тиийна злилась и взывала к совести и добрым чувствам здешнего начальства. Начальство в виде пухлой тетушки в пестром платье, топталось вместе с пани Вжещович на песчаном пятачке возле киоска, размахивало руками и невыносимо галдело. Как будто не на пороге религиозной святыни, а на базаре.

Здесь была засыпанная крупной галькой площадка – стоянка для автобусов. Через дорогу светился белыми невысокими башнями костел. Перед костелом раскинулся мелкий, засаженный кувшинками прудик с замшелым ангелом посередине.

Ангел стоял, чуть разведя в стороны руки, из-под ног его, сходясь на головой, брызгали тонкие струи. В водяной пыли дробились крошечные радуги. Из пруда доносились жабьи трели.

Солнце склонялось за верхушки сосен, растущих на старом сельском кладбище, розовым нежным отсветом лежало на медальонах крестов.

— В общем, ничего, — сказала Татьяна. – Просто… дико это звучит.

— Давайте, расскажите мне сейчас про то, что в такие годы еще бы жить и жить, ну и так далее, вам эти песни хорошо знакомы.

Интересно, если бы на вашем пути четыре года назад попался такой же умник, много было бы у него шансов вас отговорить? Встреть его вы тогда в подъезде…

— Прекратите.

— Не нравится? – спросил Симон с издевкой и посмотрел на нее. – Тогда уж и вы перестаньте меня воспитывать.

— С какой это радости?

— Потому что в вашем исполнении это звучит особенно по-идиотски.

— От того, что я когда-то оказалась такой непроходимой дурой? Кстати, может, вы уже скажете мне наконец, почему вы предложили тогда именно мне…

— Что? Спасти вашего Мишку? Да в общем, никаких особых поводов у меня не было.

Может быть, потому, что он был вам дорог и действительно мог умереть?

— Какую плату вы бы потом с меня спросили?

Симон поднялся с лавки. Сплюнул в песок травинку, которую грыз зубами весь недолгий этот разговор.

— Знаете что, Татьяна Борисовна. Я – не дьявол и не занимаюсь благотворительностью в обмен на человеческие души. Тем более, что ваша душа… много не весит, уж простите за откровенность.

Но есть вещи, которые совершаются бескорыстно. Это у вас докторам суют деньги у постели умирающего.

— А у вас они спускаются с небес и творят добрые дела за простое человеческое спасибо.

— Татьяна, хватит. Я все понимаю… но хватит. Не хотите мне помогать – так и скажите, и разойдемся на этом. Я поищу себе в помощники кого-нибудь другого.

— Угу, — сказала Татьяна мрачно, глядя себе под ноги. – Объявление дадите в газету.