Мизерикорд

– Это, вообще-то, не увеселительная прогулка. Это паломничество.

— И что? Смотрите, ваши богомольцы опять углубились в леса. То есть, в окрестные магазины. Провинциальный шоппинг – это такая штука, против которой никакой символ веры не устоит.

— Чтоб вам пропасть! – с чувством пожелала Тиийна и ринулась собирать группу.

***

Все-таки город Глубокое — в большей степени длинный, чем, собственно, глубокий, рассеянно думала Татьяна, ковыляя по бесконечной улице, мимо одноэтажных домиков, скрытых за пышноцветием палисадников: георгины, розовые кусты, ирисы и банальные ромашки.

Невыносимо болела спина, но сейчас это казалось почему-то неважным. Во всяком случае, она не хотела об этом думать и, на удивление – могла. Тем более, что в любой момент можно было опереться на локоть Симона, который шел рядом, предупредительно отставая ровно на полшага: чтобы вовремя заметить, если Татьяне потребуется его помощь.

С одной стороны, это выглядело как бескорыстная забота о ближнем. Без всякого намека на ухаживание, как бы Татьяне этого ни хотелось.

С другой стороны – ее не покидало странное ощущение. Как будто он чего-то ожидает от нее. Некой услуги. Пустяка, который, тем не менее, самостоятельно он получить не в силах.

Нежаркое августовское солнце лилось с небес, ясени, которым были обсажены обочины, бросали на мостовую кружевные легкие тени, махали в лицо лимонно-желтой листвой. Татьяна, вцепившись в Симонову руку, хромала в череде паломников, чувствуя на себе чужие осуждающие взгляды – еще бы, белая ворона, вышагивает тут с кавалером под ручку, — и думала свои тяжкие думы.

Что ему может быть от нее нужно? Тогда, четыре года назад, он предлагал ей вселенское счастье — за просто так, ничего не прося взамен. Но так же не бывает – чтобы новая жизнь и даром. Это только в книжках пишут про счастье, которое всем даром, и чтобы никто не ушел… не избежал.

Но она не такая дурочка, чтобы в это поверить.

***

— Вы сказали, что ищете здесь собственной смерти.

— Да. И что вас удивляет?

Они сидели на лавочке в тени раскидистой сосны, опять в стороне от остальной группы, ожидая, как и все, пока Тиийна договорится с музейным начальством. Потому что оказалось, что Мосар – это не только храм, но и музей. Ландшафтный парк, историческое достояние и все такое. Билеты стоили символических денег, и никто не возражал заплатить, но оказалось, что они все-таки приехали слишком поздно, и музейная касса уже закрыта.