Мизерикорд

“Настоящим извещается и доводится до сведения родственников, знакомых и прочих лиц, имеющих касательство, о том, что двадцать третьего (23) декабря сего (___) года, при совершении боевых действий, ротмистр Бравин Михаил Константинович, ______года рождения, погиб, выполняя поставленную боевую задачу. От имени командования и правительства предлагаем принять самые искренние...”

Ноги не шли. Татьяна добрела до конца пролета, встала у открытого окна. На подоконнике за ночь намело сугроб. Она зачерпнула снега, прижала крошащийся комок ко рту.

Снег был теплый и пах копотью.

Ну вот. Все, что должно было произойти, произошло. Упрямая дура, она таки добилась своего. Атеистка. Черта нету, потому что Бога нету тоже. Аминь.

А теперь вот нету и Мишки.

Снег таял, протекая тонкими струйками сквозь варежку.

Потом она поднялась на последний этаж и там, помогая себе ключом от квартиры – длинным, с фигурной узорчатой головкой, — распечатала заколоченное на зиму подъездное окно, взобралась на узкий подоконник.

Выпрямилась, глянула вниз. Было совсем невысоко. В оконный проем заметало снегом, сквозь несильную метель яркими пятнами светились гроздья рябины в палисаднике. По веткам прыгали синицы, клевали багряные ягоды.

Татьяна оттолкнулась от косяков руками и шагнула – как ей показалось, вверх, в снеговые искрящиеся струи.

Часть 2

Собрались на поляне, вокруг разложенных на клеенчатой скатерти бутербродов и термосов с чаем и кофе.

Вели негромкие разговоры, прихлебывали негорячий кофе из пластиковых стаканчиков, лениво отмахивались от редких комаров. Картина была столь умилительна, что Татьяну, вывернувшую из ельника, едва не стошнило.

Но она пыталась улыбаться. Она давно усвоила, что это единственный способ скрыть то, что ты чувствуешь на самом деле. Когда у тебя на лице радушная улыбка, людям обычно наплевать на распухшие от недавних слез глаза, красные пятна на щеках и предательски дрожащие губы.

— Вы что, ревели? – немедленно спросил Симон, когда она подошла и присела рядом с ним на поваленную сосну.

— А вам какое дело?

— Да в общем никакого. Хотите? – он протянул Татьяне фляжку в кожаном чехле. От серебряного горла пахло незнакомо и странно: вишней, травами, медом. Нисколько не похоже на чай. Татьяна глотнула – да так и осталась сидеть с открытым ртом, судорожно хватая острый воздух, смаргивая выступившие на ресницах слезы.