Полуночный вист

— Право, не стоит, миссис Эванс. Нынче сыро, а Луиза такая нежная, хрупкая... Доктор Спарктон советовал ей беречь лёгкие. Лучше мы с вами, дорогая, в воскресенье, после службы сходим в Гайд-парк, — пока он говорил, смола остывала, а лёд таял, и голос возвратился под его власть. — Впрочем, если вы желаете, можем выйти ненадолго…

— Не стоит уж, — Луиза испустила вздох кроткого смирения. — Вы правы. Нельзя пренебрежительно относиться к своему здоровью. Да и не охотница я до ночных прогулок. Но и вы не задерживайтесь.

Тиски отпустили сердце Мэтьюза. Произнеся прощальные любезности, он отступил в переднюю, накинул пальто, надел котелок, хотел взять трость, но передумал. И только оказавшись за дверью, вздохнул свободно, наполнив лёгкие влажным духом сырой мостовой, фабричным смогом, бодрящим запахом газовых фонарей.

Зайдя за угол и оказавшись на оживлённой Рокис-стрит, Мэтьюз остановился, воровато оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, извлёк из сюртучного кармана конверт с письмом, а затем суетливо переложил его в карман пальто — уж больно приметна была в руках белоснежная бумага, она даже как будто чуть-чуть светилось.

Проделав это, Мэтьюз двинулся вверх по Рокис-стрит твёрдой поступью человека, имеющего перед собой чёткую цель.

Правда, цель эта начала вдруг расплываться перед его внутренним взором, а сомнения вновь наполнили сердце. Через минуту он уже недоумевал: что за блажь выгнала его в промозглую ночь, в сомнительный и, не исключено, опасный поход.

Как хорошо было бы сейчас сидеть у камина, держа на укутанных пледом коленях Тётку Бэтси, и дремать под женскую трескотню.

Он хотел повернуть назад, но решил пройтись ещё немного, чтобы наказать себя за легкомыслие. Тем более, что прогулка и впрямь пошла ему на пользу, отрезвив мысли. Надо больше бывать на воздухе.

Он зачем-то опустил руку в карман, пальцы наткнулись на письмо, и край бумаги больно резанул кожу у основания ногтя.

Мэтьюз отдёрнул руку, сморщившись так брезгливо, будто прикоснулся к змеиному клубку.

В его смущённый ум прокралась мыслишка, которая ещё утром просто не могла родиться у столь благовоспитанного джентльмена, а теперь не только родилась, но даже отринута была не сразу, и то лишь по причине её явной несуразности и бессмысленности: а не подбросить ли чёртово письмо к кому-нибудь в почтовый ящик — и с плеч долой! В самом-то письме ни имени, ни адреса не содержится.