Полуночный вист

Захрипел, изогнулся, стиснув грудь другой рукой, и обмяк.

Бледнеющий юноша видел, как дёрнулись в последний раз ноги в старомодных штиблетах. Не без труда он заставил себя приблизиться и заглянул в обрюзгшее, морщинистое лицо с закатившимися глазами. Юноша был слишком молод, чтобы участвовать в недавней войне, и ему ещё ни разу не доводилось видеть смерть так близко. Он попятился, слегка позеленев, потоптался на месте, беспомощно оглядываясь по сторонам, и побежал вверх по улице к перекрёстку, где, как он знал, был полицейский пост.

***

В это время в доме, что надвое рассекал острым ребром безымянную и безлюдную улочку, произошло следующее.

Тот, кого называли Сэмьюэлем Дарком, вальяжно откинулся в чёрном кожаном кресле, в которое превратился его тяжёлый викторианский стул, и извлёк из воздуха длинную чёрную сигару. Это движение ничуть не походило на жест фокусника, поскольку выглядело донельзя обыденным, без усилий и рисовки, словно проделывалось из дня в день много раз.

— Вам сегодня везёт, граф.

Джозеф Бэльзем, к которому были обращены эти слова, благодушно кивнул.

— С вашей помощью, князь.

Прямо на глазах с ним происходили разительные перемены. Седина совершенно исчезла из его густой шевелюры — прядь за прядью, волосок за волоском; складка за складкой разгладились морщины, щёки обрели упругость и молодой румянец, кожа на руках посветлела, вспухшие вены втянулись.

Дама в алом с зелёными глазами на узком лице, в котором не было ничего от Луизы Эванс, послала ему обворожительную улыбку:

— Примите мои поздравления, дорогой граф. Я думаю, это достойный повод, чтобы… — она протянула руку к стоящему на столе бокалу, но договорить не успела.

Дарк громко хлопнул в ладоши, прикрикнув: "Прочь!" — и из-за стола взвилась, пронзительно визжа и хлопая крыльями, большая летучая мышь.

— Ну, зачем же так? — Бэльзем покачал головой с мягкой укоризной. — Всё-таки дама. К тому же, герцогиня.

Дарк отмахнулся.

— Надоела. Глупа, как пробка. Понадобится — ещё позовём.

— Надеюсь, вы побудете моим партнёром, князь, пока я наиграю ещё лет триста про запас.