Полуночный вист

Жульетта ничего не ставила и ничего не получила. Когда Мэтьюз спросил почему, Дарк ответил: "Ей не полагается."

Надо ли говорить, что на третью партию Мэтьюз согласился с лёгкостью и воодушевлением.

— Удваиваю, — сказал Бэльзем.

— Утраиваю, — сказал Дарк.

— Учетверяю! — бухнул расхрабрившийся Мэтьюз.

— Принято! — крикнул светловолосый.

Эта партия завершилась сокрушительным поражением Мэтьюза и Жульетты. Тяжело вздохнув, бедный аудитор хотел передать Бэльзему банкноты с лежащей на них горкой монет.

— Нет-нет. Это ваше. Вы ставили четыре года. Их-то я и забираю.

Мэтьюз посмотрел на Бэльзема с подозрением, а Жульетта, наклонившись, подтолкнула деньги обратно к нему.

Сыграли ещё две партии. В первой Мэтьюз выиграл восемьсот фунтов, во второй проиграл ещё четыре года. Теперь его выигрыш составлял ровно тысячу фунтов — баснословная сумма. Но проигранные восемь лет беспокоили. Должен же Бэльзем что-то у него забрать.

— А что это значит, мистер Бэльзем, — поинтересовался Мэтьюз, — что вы выиграли у меня восемь лет?

— Что выйдя отсюда, вы на восемь лет постареете, — любезно отозвался тот.

— Тридцать шесть, — в смятении отозвался Мэтьюз.

— Значит, будет сорок четыре.

— Совсем молоденький, — улыбнулась Жульетта.

Её подбородок под вуалью вдруг заострился, сморщился и пожелтел, а кожа под ним обвисла. Аппетитная нижняя губка посинела и дрябло опустилась. Вот тут Мэтьюзу стало по-настоящему страшно.

— Нет, я не буду больше играть! — закричал он и вскочил, опрокинув стул. — Отпустите меня! Я пойду домой!

— Извольте, — улыбнулся Бэльзем. – Кейн, пальто и шляпу мистеру Такверту!

Глава 3

Не помня себя, Мэтьюз взлетел вверх по ступеням — в расстёгнутом пальто и кое-как нахлобученном котелке. Молодой человек, которого Бэльзем называл Кейном, следовал за ним по пятам и у самой двери любезно посоветовал:

— Сейчас выйдете и ступайте направо.

Мэтьюз вылетел наружу, не подумав ни поблагодарить, ни потребовать, чтобы его, как обещано, доставили домой в экипаже.

На улице был белый день. Сперва напуганный этим неожиданным обстоятельством, Мэтьюз затем приободрился. В бледном свете пасмурного октябрьского дня безлюдный проулок уже не казался страшным и ничего общего с пищеводом червя не имел.