У Мэйзи всё хорошо

Когда по дороге нам попалась телефонная будка, я спросила у ребят монетку. Хотела позвонить маме, чтобы не волновалась. «Ой, вся мелочь на проезд ушла, прости». «Да ладно тебе». «Да мы ненадолго». Вклинился и новенький:

– Сестрица Мэй, не задерживай всех.

Такое панибратское отношение меня возмутило.

– Для тебя я – Бай Мэйзи.

Гу Шихун нахмурился. Пахнуло перцем и полынью, а по контурам его громилы пробежала дрожь. Проклятье, совсем забыла, что он не совсем нормальный.

– Да ладно, мы же тут все друзья, – излучая дружелюбие, отмахнулся Шань.

Думаю, ему нравилось, что он больше не единственный парень в компании девочек. И он испугался, что новенький уйдет – его облепили мыльные пузыри-чернушки.

– Мэй-Мэй, ничего страшного не случится, если ты припозднишься, – Хана обняла меня за талию и потянула к караоке-клубу, – бывало, мы с репетиции уезжали на последнем трамвае, и ничего же?

Да, но сегодня нет репетиции и мама это знает, – могла бы возразить я. Но не стала. В самом деле, ничего же страшного не произойдёт, если я немного побуду с друзьями.

Обитая деревом и плюшем кабинка до некоторой поры оставалась уютной. Мы пели всякую популярную чепуху, подражая иностранным исполнителям с их чудными танцами, бросались подушками с дивана, пили содовую – одним словом, веселились.

Но в какой-то момент атмосфера стала затхлой. Заметила я это, когда вытянула припев песни, на которую у других не хватило воздуха в лёгких. Всё-таки я – флейтистка, дыхание у меня поставленное. Хана в своей непосредственной манере сказала, что из меня бы получилась хорошая певица, и вот если бы наш инструментальный мини-оркестр переделать в настоящую музыкальную группу… Ситцу и Билен слушали эти реки патоки с завистью.

Внешне они этого не показывали, но от них исходил липкий запах, тухлый и одновременно сладковатый. Я разглядела оплётышей вокруг их шей – пока безлапых, но уже способных душить.

– Мне надо выйти, – схватив рюкзак, я кинулась к двери.

На улице меня вырвало. Вытеревшись салфетками, я вдохнула вечерний безвкусный воздух.

Он приятно холодил. Город погрузился в сумерки, лишь где-то за домами, ближе к горизонту, небо лиловело. Да, сильно же я припозднилась.

За мной звякнул дверной колокольчик. Вышел Гу Шихун и, кивнув, без церемоний спросил:

– Покурить есть?

– Не курю.

Парень криво усмехнулся. Пахло от него всё также горько и перчёно.

– А я думал, ты за этим вышла, – сказал и ненадолго замолчал, а потом как-то невпопад продолжил: – Мои закончились.