У Мэйзи всё хорошо

Она была босой, но чуть поодаль с туфлями в руках стояла Ситцу с намерением их запулить.

Старшаки, оказавшиеся в это время в переобувальне, пригрозили, что позовут учителя. Но их опередила умница Билен. По итогу вся наша компания и один паршивец оказались в кабинете директора. Правда, меня сперва показали школьной медсестре, так что мне всю щеку залепили пластырями (чтобы не осталось шрамов!), да так, что говорить было тяжело. К счастью, мне и не пришлось: друзья сами всё рассказали. А потом пришли родители – отец новенького и моя мама, и ребят отослали досиживать уроки.

Я понимала, что царапины – вина не совсем Шихуна. Но не могла объяснить, откуда они. Парень сидел понурый и ничего не говорил. Его отец извинился за сына передо мной и мамой, а Шихуну предписали посетить школьного психолога.

После всего меня отпустили домой, и мы с мамой вместе шли к остановке.

– Извини, что тебе пришлось снова отпрашиваться, – сказала я, хотя формально извиняться мне было не за что.

– Ничего, Мэй.

Она улыбнулась и потрепала меня по волосам. Я кивнула.

Да, всё будет хорошо.

Второй день я отказывалась от таблеток, и мне было плохо: в руках и ногах поселилась болючая тяжесть, меня бросало то в жар, то в холод. И в этот же день настало время повторного приема у доктора Кима. Я попросила маму остаться за дверью, и сама сказала врачу, что хочу отказаться от таблеток.

На всё доктор Ким ответил, что решать такое может только мой законный представитель, и пригласил маму. Она выслушала его и спросила, действительно ли я так решила. Я кивнула.

Доктор Ким составил «план выхода», как он это назвал. Чтобы не было «синдрома отмены». А потом ещё раз прочитал лекцию о болезни.

Он правда старался помочь. Вот только я не сумасшедшая, и помогать мне не надо.

Вечер мы с мамой провели, лежа на диване и смотря телевизор. Настроили рогатую антенну в надежде на какое-нибудь кино, но после хороших фильмов всегда включают плохие новости: митинги рабочих, поджоги машин…

Мама это не одобряла, но понимала, почему люди так делают. Мне же в репортажах мерещились громилы.

На следующий день мне полегчало.