Откровение

Не упреди мы, где-нибудь в школе на уроке всех и накрыло бы. Откровению ж люди нужны, чем больше, тем лучше. Оно в них бьет, с ума сводит, души пленяет. Тут тебе и потрясения, и кровь, и новые устои...

   Усатый посмотрел на меня.

– Понимаешь хоть что-нибудь?

   Я пожал плечами.

– Ну и не важно, в общем. Все завтра. Жалко, до срока нельзя – еще к кому-нибудь скороспелкой перейдет. Раньше-то, когда распознавать научились...

   Надзорщик оборвал себя и вернулся за стол. Поднял к уху черную телефонную трубку и потыкал пальцем в кнопки аппарата.

– Шперль? Привет. У меня тут мальчишка, завтра разродится, устрой его на ночь в палату поприличней... А самому придти?.. Сам ты мясник!

   Он брякнул трубку на рычаг и подмигнул мне:

– Пойдем, что ли?

   Мы покинули кабинет, по другому краснодорожечному коридору дошли до столовой, и там усатый взял мне бутылку вишневого сока. Затем мы спустились ниже, в подвальный этаж, с решетками через каждые пять метров.

   Мне стало не по себе, я сглатывал, сглатывал, но в горле, казалось, скопилась теплая мокрота, и она не проваливалась в желудок. Наоборот, она закипала и хотела наружу.

   Усатый был не господин Клаймар - он не замечал, что мне плохо. Он шел и шел, разглядывая  сырость на стенах и ветвящиеся провода.    

   Я дернул его за рукав.

– Что?

   Заметив, что я весь дрожу, он изменился в лице. Глаза его сделались безумными.

– Уго – сука! Раздолбай! – вырвалось из него. Надзорщик подхватил меня на руки и закричал: – Шперль! Шперль! Звони, чтоб готовили зал. Срочно! 

   За очередной решеткой появилась небритая рожа.

– Что срочно?

– Зал! - крикнул усатый.

   Рожу смело.

По ветвящимся в обратную сторону проводам я понял, что мы спешим назад. Шаги звенели в моей голове.

   Мне казалось, горло горит и вот-вот лопнет. Я кашлянул, но усатый зажал мне рот.

– Потерпи, – попросил он. – Минутку хотя бы потерпи.

   Я хотел кивнуть, но не смог.

Плыли одна за другой лампы, раскачивались стены. Вокруг стало вдруг много беспокойных людей, они разбегались, хлопали двери кабинетов.

   Что-то во мне натянулось, как пружина.

– Дорогу! – крикнул усатый.

   Мелькнуло перекошенное лицо, похожее на лицо господина Клаймара. 

– Это что, это блуждающее? – спросил кто-то.