Квартал

Мелкие кости хрустят на подобии клыков, и Мальборо снова передергивает от всплывающей перед глазами карты.

— Говорите, с чем пришли, — предлагает Барка, поблескивая очками сварщика на небритом скуластом лице, — А то стоите зря.

— Я уже сказал, — с тяжеловесным раздражением отвечает Мальборо.

Цирк, окружающий его, слабо укладывается даже в квартальные рамки. И более всего пугают его безразличие и беспечность, с которыми здесь встречают гостей. Хоть Пустынь и известна своим нейтралитетом, разве положено так обращаться с гонцом?

— А ты повтори, — заткнув за желтушный кушак ложку, низко и хрипло вдруг говорит Сократ, — Стар я стал.

Миска переходит к Королю, хватающему ее крепкими руками, на которых недостаёт средних пальцев. Он сдвигает маску, обнажая бурогубый рот ровно настолько, насколько нужно, и ни сантиметром больше, и всасывает в себя варево, запрокидывая голову. Мальборо нервно сглатывает при виде этого зрелища. Почему каждый вокруг стремится показать ему, что может сожрать его в любой момент?

Он протягивает письмо Сократу, — Это от Йотуна.

— Замечательно, — улыбается Сократ и клокочуще посмеивается. Конверт каким-то совершенно магическим образом оказывается в руках Барки. Тот вскрывает его отрощенным ногтем мизинца и пробегается глазами по тексту.

— Что пишет нам этот добрый хромой человек? — интересуется Сократ, — Какие вести он так хотел донести, что послал к нам своих горестных чад?

— Он пишет, что хотел бы видеть нас у своих рядах, — в тон ему отвечает Барка, — Когда придёт час Передела.

Сократ снова смеётся.

— Что вас так веселит? — Мальборо поправляет шляпу, натягивая нервную угрожающую улыбку. Но горбун не в состоянии отвечать на его вопрос: тело его раскачивается и трясётся в конвульсиях инфернального гогота, глаза сверкают, как бенгальские огни. Придерживаясь за одну из цепей, чтобы не упасть, он хлопает себя по коленям и приговаривает, — Ще-едро… Опла… Оплати-ил…

Вдруг агония прекращается, и он принимает спокойный облик, — Я смеюсь, мальчик мой, — он наставнически смотрит на Мальборо, — Потому, что твой господин, как видно, стал очень искусен в мастерстве шутки.

— Истинно так, — хихикает лысый, складывая письмо особенно хитрым манером.

— Никогда не замечал ничего подобного, — пожимает плечами ковбой.