Квартал

Вы так старались слепить из меня что-то своё, что даже не заметили, как за вас это сделал кто-то другой, — глаза его смотрят серьёзно и внимательно, — Я не знаю, кто, — опережая новые вопросы, отвечает он, — Мне вообще не так уж много известно — только то, до чего могу дотянуться и почувствовать. Чувствую, что вы меня боитесь, например. Что скоро умрёт много людей — но не могу сказать, кто и когда именно.

Он замолкает, продолжая перебирать бусины. От слов его становится неприятно и неуютно, словно по затылку вдруг проводят ледяной рукой.

Угли в жаровне подергиваются пеплом. Оба квартиранта ничего больше не говорят — не то не решаются, не то не могут подобрать подходящих фраз. Изредка Пьеро посматривает на Безымянного, словно пытается найти в нём какую-то новую деталь, за которую можно было бы зацепиться.

В том, что он говорит, хватает правды. Пожалуй, что Граф, что сам Пьеро — все они и правда старались не просто передать Безымянному свои знания, но и «вылепить» его под себя, как покорного ученика.

Вот только кто же в конечном счёте преуспел в этом предприятии?

Йотун? Смешная догадка, даже немного детская. Его ведь и не было рядом — неужто по сумеркам прихрамывал тайком в Квартиру, чтобы понауськивать Безымянного?

А что если… Пьеро вдруг вздрагивает, мысленно спохватываясь — мыслимое ли дело? — и всё же произносит тихо-тихо, одними губами, — Зверь.

Сквозь шатер проносится порыв ветра — неизвестно откуда взявшийся посреди затишья. Безымянный поднимает на собеседника глаза — отчего-то ужасно большие и похожие на морозное степное утро.

— Давай не будем об этом, — почти просит он.

Пьеро судорожно кивает. Груз собственного предположения давит на него как ярмо — тяжёлое, жёсткое, натирающее кожу. Что с ним делать, он не знает и от этого только хуже.

Рассказать Франту? Наверняка, он и сам догадался, просто не хотел заговаривать об этом, не обдумав всё хорошенько.

Как могут быть связаны подросток и безликий ужасный Зверь? Да и кому нужна их связь? В голове снова всплывает имя, пахнущее мясницким ледником.

Теперь мысль о Йотуне уже не кажется такой наивной.

«Йотун… хочет принести Безымянного в жертву, верно?»

Будто бы снова в воздухе звучат его же, Пьеро, слова — неосторожно и торопливо брошенные в Бражную. Только теперь в полной мере становится понятен их смысл. Пазл, кажущийся теперь ужасно простым, складывается сам собой: Йотун хочет принести Безымянного в жертву Зверю.