Квартал

Сделать это нужно в Колизее, спрятанном под Квартирой — для того то хромой и плел свои сети… Да и плетёт до сих пор, пожалуй. Только вот зачем ему ритуал — не бывает ведь зла ради зла? Чтобы наверняка заполучить власть над Кварталом? Но ведь он и без помощи Зверя, верно, мог бы это сделать, если бы не хитрец Миккель…

Пьеро смотрит на Безымянного — тот сидит, уткнувшись взглядом в книгу, кажется, взятую из дорожной сумки. Оправа тонких очков блестит в сумерках. Хочется помучать его вопросами как следует — чтобы самому понять, что, как и зачем должно случиться.

Но нельзя совсем уж забывать о приличиях.

И Пьеро заставляет себя отложить расспросы до поры до времени. Всё ж таки, будет ещё возможность поговорить, пока они под защитой Земли Костров. Глядишь, и Франт что-то подскажет…

Чтобы хоть немного отвлечься, он принимается рассматривать черно-белую фотографию, осторожно разогнув её и поднеся поближе к лампе.

На снимке — несколько людей, стоящих вместе. Пьеро почти сразу узнает Франта и Кожаного — они выглядят чуть моложе.

На Кожаном тот же плащ, что и всегда, он стоит с краю, и фигура его едва влезает в кадр. Франт — в светлом костюме, цвет которого не разберёшь. Дальше начинаются загадки.

По левую руку от Франта стоит крепкий светловолосый бородач в потрепанной куртке с эполетами. На поясе его блестят револьверы, а на сапогах с загнутыми носами — длинные шпоры.

Замыкает ряд кто-то высокий, в широкополой шляпе, скрывающей лицо. Волосы его собраны в хвост, но часть прядей свешивается на грудь, словно узкие потоки смолы.

Ни у кого в Квартале Пьеро не видел таких длинных и таких чёрных волос — и всё же человек этот кажется ему смутно знакомым. Рука длинноволосого опирается на рукоять меча, прячущегося под плащом.

Наконец, на переднем плане на земле расположилась девчонка. Кроме как по чертам лица, это и не определишь — волосы её, словно в пику меченосцу, ужасно короткие, видно, только-только отросли после того, как их хозяйку обрили налысо. Девчонка ужасно тощая и в глазах её прячется что-то затравленно хищное.

Она смотрит в объектив с недоверием человека, привыкшего от всего ждать угрозы, и Пьеро даже становится её жалко.

Он снова проходится взглядом по фотографии, всматриваясь в лица позирующих, и пытаясь угадать и их характеры тоже. Но с ними это не получается проделать так легко — словно они нарочно прячут себя от фотографа и его жадного объектива. Должно быть, для Ловчих это в порядке вещей.