Квартал

Вогель, принюхавшись, действительно замечает запах гари — слабый, но стойкий, плывущий волнами откуда-то спереди, из-за гребня следующего холма. Костёр или печь? В Степи редко встретишь жилье, а его обитателям едва ли нужен огонь, чтобы согреться. Да и встреча с ними редко сулит что-то хорошее. В воздухе разливается тревожное беспокойство, его пружинящая прозрачная шкура искрится на снегу. Охотник снова оставил их, отправившись вперёд на разведку — а встречаться без него с неизвестным и вряд ли доброжелательным врагом Вогель не испытывала большого желания.

— Кто бы там ни был, они уже слышали мотор. Чем больше медлим — тем больше времени дадим им на то, чтобы нас встретить, — негромко цедит она.

— И то верно, — сухо соглашается МакКлейн, спешиваясь, — поднимемся на следующий холм пешком и поглядим. Здесь нет жилья на моей памяти — но Степь изменчива.

Он снимает с крепления винтовку и, перехватив её за цевье, быстрым и весьма лёгким для его комплекции шагом направляется вниз по склону.

Вогель согласно кивает и, выбравшись из коляски, идёт следом, почти попадая в рубчатые следы подошв Ловчего.

Внизу чернеют обгорелые туши домов — их всего шесть, все были некогда построены из крепких толстых брёвен, которые огонь так и не смог сожрать до конца. Взгляд Вогель скользит по темным стенам, грубой мебели с угольными проплешинами. Обитателей домов нигде не видать — ни живых, ни мёртвых… При условии, что в Степи вообще существует разница между этими состояниями.

— Всё дочиста. На засаду не похоже, — констатирует МакКлейн поднимаясь на ноги.

Ловчие вместе возвращаются к мотоциклу и въезжают на пожарище уже под привычное урчание мотора. Снег между домами сплошь запечатан следами копыт и сапог. Чёрные ребра резвых стрел торчат из дверей и стен. Возле колодца сугробы выкрашены буровато-алыми хлопьями. У основания колодезного журавля, словно плохая декорация к жестокому спектаклю, лежит отрубленная кисть руки с крепкими короткими пальцами.

Вогель и МакКлейн переглядываются, отдавая находке положенную дань тревоги.

Обладателя руки они находят чуть позже — вместе с остальными обитателями домов, лежащими в неглубокой яме и уже слегка присыпанными снегом. Вогель морщится: тревога скручивает внутренности в болезненный ком — так, как давно уже не случалось за последнее время.