Квартал

Эфирная вата облаков душно алеет в отблесках рассвета, пробегающих по сугробам и искрящихся в заледенелых сухих цветах полыни. Пьеро до сих пор кажется странным столь постоянная смена времени суток, и рассвет всё никак не становится ему привычен.

Грузовик тихо дремлет на берегу небольшого озера, похожий на огромного рыжего зверя. Безымянному, простывшему пару дней назад, нездоровится, и Франт с Пьеро занимаются вдвоём. Кожаный курит свои благовонные сигареты, выбравшись на крышу через люк. Складки его плаща тускло поблескивают, коротко остриженная голова сверлит внимательным взглядом степную гладь.

Они пробегают круг за кругом, ритмично и чётко, следуя вдоль ледяной кромки. Ноги Пьеро, уже привыкшие к подобной рутине, теперь легче справляются с задачей. В утренней тишине шаги кажутся удивительно звучными, и хруст снега звонко отдаётся в ушах.

В теле чувствуется пружинящая сила, похожая на ту, что наполняла его в роковой темноте Бражной Деночи. Но теперь эта сила понемногу становится его собственной, не взятой взаймы, а взрощенной самостоятельно, день за днём.

Становится даже странно — как раньше можно было жить, не зная ни ритма, ни счета, ни ровного взвешенного дыхания, ни ежедневной тяжести мышц, заполненных удовлетворяющей свинцовой усталостью.

Прежде было обычным делом спотыкаться на взбитом следами снегу. Теперь в каждом шаге уже достаточно уверенности, чтобы избежать этого.

Руки становятся похожи на крылья в широких взмахах, разминающих суставы.

Пробежка и разминка заканчиваются. Франт летучим быстрым шагом выходит на заснеженный лёд озера. Пьеро следует за ним — наступило время спарринга. Посовещавшись однажды, Ловчие решили, что квартирантам пора бы учиться постоять за себя.

Поначалу Пьеро казалось, что учиться ему почти ничему и не придётся — разве не дрался он прежде с уличной мелочью из Высокого Квартала? Вроде бы, ещё немного — освоить только несколько приёмов, и станешь ловким и опасным, как тот же Франт.

Однако, через пару секунд от этой уверенности не осталось и следа. Пусть руки Ловчего и работали вполсилы, ушибы на боках и плечах у Пьеро болели до сих пор.