Квартал

Глаза его — зелёный и голубой — блестят, как колдовские самоцветы.

Лепра прокашливается театрально, обводя взглядом комнату, и вдруг спрашивает, — Кто убил Мальборо, как думаете?

Повисает тишина — настолько густая, что в нее, кажется, можно закопать мысли, как в мокрую садовую землю.

— А я то почём знаю? — вопросом на вопрос отвечает Миккель, — Не я ведь убил. У меня ножки нынче хромые, — демонстративно постукивает он костяшкой по блестящим носам сапог.

— Так уж и не вы? А кто же чуть не зарезал его в фойе?

— Игрушкой зарезать сложно, — усмехается Миккель, — Да и сам он бросился на меня, у всех на виду.

Хотел бы убить его — так убил бы тогда.

— А что же ваш друг пустынник? — не унимается Лепра, — Он ведь не был в Театре у всех на виду, как вы? Может, он убил?

На лице Миккеля расцветает пышное удивление. Он бросает многозначительный взгляд на Барку сверху вниз, — Уж не ты ли, верно, и убил мальца?

— Нет, не я, — пожимает плечами Барка, поглаживая затылок, — С чего бы мне его убивать? Что за веселье — резать чужих слуг, когда эта забава больше подобает их хозяевам.

Лепра вздрагивает и, чуть погодя, торжествующе кивает Козе. Та лишь разводит руками. Что тут скажешь? Поверить лисице да лысому пустыннику, или Хозяину своего Дома — вот уж вопрос… Что если и верно Йотун зарезал Мальборо? Пусть — чужими руками, но все же он… Только для чего же? Для чего?

— Довольны вы, мелочь переулочная? — спрашивает негромко Миккель, снова надевая очки, и, не дожидаясь ответа, добавляет, — Ну так и славной вам дороги.

Глава XXVIII. Колоброды

Метель давно улеглась, и дорога теперь стала немного легче. Грузовик идёт по успокоившемуся снегу увереннее и быстрее, как и положено в таких делах. Дорога становится уже, а заросли ковыля и полыни обступают её со всех сторон, слишком стойкие, чтобы пасть под напором снега. Их сухие стебли стучатся в стенки кузова, как костлявые длинные руки.

Степь, поначалу казавшаяся сплошной однообразной пустошью, постепенно начинает превращаться в лоскутное одеяло, сотканное из самых разных мест.

Если верить Франту, то с приходом весны красок хоть и не слишком прибавится, но хотя бы станет теплее и ветер стихнет. Этого, правда, надо ещё дождаться, пусть время в Степи и идёт порой иначе. Теперь же остановки приходится делать в основном под защитой холмов и оврагов, поросших усталыми деревьями.

Утренние сумерки растекаются по пасмурному небу и заснеженной земле.