Квартал

Дверь одного из них открывается со скрипом, и наружу показывается основная причина спора собственной персоной — Грем.

Брезентовый плащ его изрядно обтрепался, а бородка, как будто, стала только плешивее. Он хмуро здоровается с товарищами, ладонь его влажновата и непривычно тяжела. Под грозными взглядами Козы, Лепра таки отказывается от идеи с подарком и прячет пакет за спину.

— Как житье? — интересуется Грем сипловато.

— Да всё путём-порядком, — неунывающе сообщает Лепра, — Строго, зато тепло.

Грем сплевывает на мостовую, похлопывает себя по округлым бокам, — Тепло — это хорошо.

Кормят небось?

— Кормят-кормят, — соглашается Коза.

— А мы вот оголодали совсем… Всей ватагой. Плохое житьё нынче пошло — криводомское отродье совсем ошалело.

— Мы туда и идём, — тревожно начинает было Лепра, но Грем продолжает гнуть свою жалобу:

— Ещё и Муниципалитет что-то злодействует. Ходят, шурщшат бумажками, всё чего-то ищут, да спрашивают… Жуть, да мерзопакость.

В воздухе повисает холодное студенистое молчание, от которого по спине Козы пробегает колючий торопливый холодок.

Фонарь, как назло, моргает над головами троицы, на несколько секунд погружая переулок в густые сумерки, а где-то вдалеке вдруг раздаётся дробный стук казенных каблуков по мостовой. Грем бледнеет и начинает пятиться по направлению к подъезду, потом вдруг рывком открывает дверь и скрывается внутри.

От его испуга становится не по себе и Козе с Лепрой. Стук приближается. Свет фонаря поблескивает в касках и носах отполированных ботинок.

Тот-что-в-форме, идущий впереди патруля, делает знак рукой — остановитесь и ждите. Тень его грозно падает на стены домов, как серое пыльное покрывало.

Новоиспеченные кухонщики переглядываются, и вдруг срываются с места, стремясь бегом покинуть Фонарный переулок. Вслед им раздаётся зловещий шорох листов и ядовитое казенное цоканье. Что-то в этом есть необычно жуткое, от чего хочется быть как можно дальше. Что-то, прежде ещё не встречавшееся нигде в Квартале.

Так-так-так — стучат казаки по камням, изредка попадая в сгустки слякоти. В голове только тревожный шёпот — бежать, спрятаться, скрыться. Дома сменяют друг друга в сплошном калейдоскопе штукатурки, бетона и кирпича, проносятся по сторонам от дороги многоликими прямоугольниками. Ветер свистит в ушах, норовя вырвать из рук пакет и унести его куда-то далеко на растерзание. Подворотни, заборы, хитрые перелазы сливаются в одно сплошное месиво.