Квартал

— Мало кто из нас мог бы признать смертельную вину кого-то из детей наших, живущих в наших Домах, — проникновенно произносит он со сцены, опаленный обезумевшим молчанием Графа, — И я не требую от тебя этого, брат мой.

Публика замирает. Фея оглядывается назад, на Пыльника. Тот слегка кивает, мягким жестом собирая вокруг себя своих подопечных. К нему прибиваются Канюк и те безродные, что осмелились отметить себя красным. В их части зала царит тревожная тишина. Спектакль продолжается.

— Я прошу простить меня за то, что слова мои, возможно, разозлили тебя, — продолжает Йотун, — Но, согласись, и гнев твой был страшен.

Всякий видел его, — он воздевает руки к потолку, и со стороны криводомцев, цыган и кухонщиков раздаётся утвердительный возглас, — Разве не зверь в человеческом обличье был здесь нынче?

Лицо Графа снова бледнеет и заостряется, и Яков крепко берет его за плечи, ведя к мостику со сцены. Фея присоединяется к нему, неловко шаркая ботинками по паркету.

Сквозь плотную ткань кафтана чувствуется закипающая в худом теле Пьющего кровь злоба. Йотун выдерживает паузу, наслаждаясь моментом.

— Я разорву ему горло, — хрипло шепчет Граф.

— Тише, тише, — наклоняется к нему Яков, — Убьёшь его — едва ли помешаешь его союзникам закончить дело. Сейчас куда разумнее выждать. Пусть говорит, здесь его не одолеть зубами и сталью.

— Выжидать, когда эта недобитая тварь попирает своими погаными сапогами все, что мне дорого? — тело Графа напрягается так, что кажется, вот-вот разорвётся.

Краем глаза Фея замечает приближающуюся к ним фигуру в белом с золотым балахоне и с облегчением вздыхает. Песочник — кто в Квартале не знает его? Чего ж только не пришёл раньше, когда так нужен…

— Яков прав, время выждать, — нежно говорит Песочник, касаясь невесомыми, почти прозрачными пальцами рыжеволосого затылка, — Отдыхай. Отдыхай и набирайся сил.

Граф хочет что-то ответить, но вдруг, дёрнувшись, обмякает в руках Якова и Феи.

— С-спас-сибо, — хрипло бормочет Ловчий, — Ещё с-сочтемс-ся.

Песочник кивает. Застывшие золотые полосы слез поблескивают на его впалых щеках. Он уходит так же бесшумно, как и пришёл, прячась куда-то в складки стен, лишь ненадолго задерживаясь на обратном пути возле Пыльника. Тот даже не поворачивает головы. И Песочник исчезает, оставляя за собой запах миндаля и морского ветра. Графа укладывают на оттоманку возле стены.