Квартал

Он осторожно-раздражительно проводит Безымянного через капризную входную дверь Квартиры в глухой сумеречный переулок. На небе тихо плавится среди облаков неполная луна. Не красная — и то слава богу.

Безымянный щурится с непривычки. Пьеро натягивает свои круглые очки — в них почти не становится темнее, но глаза делаются как будто чуть внимательнее и в них нельзя заглянуть. В Квартале это зачастую весьма полезно.

— Куда мы? — неловко спрашивает новичок.

— В Лавочную щель, — пожав плечами, отвечает Пьеро.

— Я же сказал.

— А как это — Лавочная щель? — не отстаёт Безымянный. — И зачем туда?

— Увидишь, — уклончиво отвечает Пьеро.

Они добредают до трамвайных путей и обитающее на них гремящее нечто, уже мало схожее с трамваем, не заставляет себя долго ждать.

В кабине за штурвалом, снятым с давно развалившегося и умершего на берегу корабля, покачивается Дурной Пакк. По лобовому стеклу распластаны амулеты и цепи, переплетённые сухожилиями и засохшими стеблями полыни. На окнах буреют потасканные шторки.

Пьеро втаскивает новенького за собой в высокий салон, протискиваясь под турникетом, и шепчет:

— Не пялься. Сглазят.

Они забиваются в самый конец трамвая, где есть полтора свободных места. Полтора — потому, что другие полтора занимает необъятная горбатая сальная туша в брезентовом балахоне, в недрах которой вместо глаз блестят очки сварщика, вдавленные в маслянистую плоть. Безымянного мутит и Пьеро старательно отворачивает его в сторону от габаритного пассажира, пока тот не сходит через две остановки возле особенно желтовато-серой подворотни, оставляя за собой сладкий запах мёртвого мяса.

Гости из Падальска никогда не будут приятны на вид и запах, но, как ни крути, чтут неписанный Порядок Квартала, уважают его обычаи и правила.

А вот о тех, кто заходит в салон на смену горбуну, сказать такого нельзя. Они блестят начищенными ботинками и кобурами. Они красивы, но какой-то утробно-жуткой красотой, от которой хочется спрятаться.

На них стальные тусклые шлемы и на поясах зияют чёрные спящие ножи. Пьеро ёжится, прижимаясь к закрывающейся двери и просачивается в неё вслед за падальским гостем, утаскивая за собой Безымянного.

Те-что-в-Форме служат Муниципалитету. Они не знают Порядка, но считают, что создают его. А с тем, кто считает себя олицетворением закона, спорить нельзя. И квартиранты не спорят. Они просто бегут — через жёлтую подворотню и сальные запахи, быстрее и быстрее.