Адская нажива

Даже почувствовал, как будто обдало его холодной водой. Он представил, что сейчас Плеве его отпустит, но когда он вернется в отделение, будет ждать «неприятный» разговор с хорьком. Турнуть которого Изотов, как ни пытался, не смог. А вот Глоссер теперь, узнав, что под него копал его же зам, может устроить ему хорошую нервотрепку.

Изотов не нашел ничего лучше, как вытянуться в струнку и отдать министру честь.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие! – Отчеканил он. – Разрешите идти?

Плеве в ответ рассмеялся.

– Мне нравится ваш сметливый ум, Изотов, – сказал.

– Можете быть свободным на сегодня.

И чеканя шаг, Серегей Акакиевич вышел за дверь.

Он много думал в тот вечер. И думы шли одна мрачней другой. Выйдя от министра, брать извозчика не стал, решил идти до «тринашки» пешком. Как раз, чтобы дать себе время осмыслить то, что произошло.

Нет, то, что получит по шее от хорька – уже ясно как божий день. Так и представлял, как тот орет:

– Вы разжалованы! В рядовые! Нет, в дворники! Будете у меня до скончания дней полы мести или на шлагбауме сидеть – я еще не решил.

Вы – убийца и предатель!

Про себя усмехнулся. Почему-то хорек частенько любил, когда орал на Изотова, называть его убийцей. Как-то раз Сергей Акакиевич растерянно возразил ему:

– Но я же никого не убил.

– Будущий убийца! – Поправился Глоссер.

Самое смешное, что все это было пустыми разговорами. Формально хорек даже не сможет понизить его в чине – не за что. Нет веских оснований. Копал под начальника? Ну и что? Тут только похвалить за бдительность и недопущение.

Но угрожать Глоссер однозначно будет. Будет требовать, чтоб Изотов сам подал прошение на увольнение или понижение в должности – знаем, проходили. Разумеется, Сергей Акакиевич ничего такого делать не станет.

Куда больше его занимала сейчас другая мысль. Что делать с Гвахарией (или как там его?) и этим его другом Добролюбовым? Жаль, но скорее всего придется их повесить. Изъять Некрономикон, обезвредить, и сдать в архив, где она будет пылиться на полке, и никто больше никогда не сможет ею пользоваться.

А как досадно. Ведь бесовская книжонка сослужила такую хорошую службу «тринашке» - и шло-то все гладко. Кто же знал, что это был цирк имени Плеве? Вот бы сделать так, чтоб книжка осталась при отделении. Но как?

Судьба «дурачков» при этом его не особенно интересовала. Изотов воспринимал их только как приложение к Аль-Азиф, не более того. Куда важнее была для него книга. Люди скоро кончатся, как только она «выпьет» их ресурс.