Ледяное сердце

Уже за полночь, когда Ян успел заснуть, а Илья все еще смотрел в окно и размышлял, дверь вдруг скрипнула и он подскочил так, словно сел на раскаленное железо.

— Да это я, Велхо, — тихо сказал Хейкки, прикрыв дверь за собой. — Не бойся, Яна не разбудим! Как себя чувствуешь?

— Если вкратце, то хреново, — усмехнулся Илья. Голова сильно болела и ядовитый вкус обжигал рот и горло, но ему не хотелось давать слабину перед парнем. — Ты лучше скажи, как там Сату?

— Держится, она же боец, вся в отца, да и отношение к смерти у нас немного иное.

Другое дело, что это убийство, да еще такое скотское! Демоны подобного не прощают, об этом мы сейчас и думаем, а грусти дадим волю потом.

— Опасные вы ребята однако! — невольно улыбнулся Илья. — И это мне в вас все больше нравится.

— Спасибо, — промолвил домовой, — но я о другом поговорить хотел. Чую, что ты не дело сейчас думаешь, Велхо, ох не дело...

— Ты мысли умеешь читать?

— Да просто я людей знаю! Я давно укладываю спать и мужиков, и баб, и стариков, и детей, знаю все их боли и страхи и вижу, кто достойно с ними борется, а кто плывет по течению.

Я много раз знал, что человек уже не проснется, и последний видел его живым, когда он еще мог что-то вспомнить, обдумать, оплакать, — то, что не расскажешь ни на одной исповеди, никакому церковнику. Только домашнему духу. Вот и вообрази, насколько у нас вредная служба.

При этих словах Хейкки тепло улыбнулся.

— Спасибо тебе за все, — растерянно произнес Илья, опустив голову. — Ты сам-то сегодня сильно испугался?

— А ты как думаешь! Где Старец и где я? Ему любого из нас прихлопнуть все равно что муху.

И вообще, только трупу не бывает больно и страшно, Укко тебя разрази! Так раз уж мы остались живы, расскажи мне, что у тебя накипело, иначе выгоришь изнутри — это я серьезно тебе говорю.

Илья сжал кулаки, сглотнул, борясь с желанием что-нибудь крикнуть или просто забиться в угол, словно мальчишка. Но глаза домового просвечивали насквозь своей фосфорической синевой и все больше пробивали брешь в том панцире, который за годы прирос к Илье до крови и костей.

— Я просто до тошноты устал, Хейкки, — наконец промолвил он. — Я снова пытался помочь близкому человеку и не смог, несмотря на все колдовские навыки и ухищрения. А он же только успел новую жизнь начать! Почему-то другая сторона всегда идет на шаг впереди меня и убивает то, что мне дорого! Сегодня на какой-то миг даже страх пропал, одно безразличие: будь что будет... А я же не имею на это права, потому что...