Фамильяр и ночница

Фамильяр и ночница

Людмила Семенова

Глава 1

Дана еще раз провела тонкой кистью по дереву, и плавная линия увенчалась черной точкой, поблескивающей в свете керосиновой лампы словно ягода темной смородины на солнце. Это был лишь один из контуров, которым предстояло срастись в силуэт птицы, раскинувшей крылья. Оперение Дана уже задумала сделать красным и золотым, из завитков, которые то утолщались, то становились подобными волоску ее кисти. Когда она наносила алую краску, ей казалось, что инструмент подобен прихотливому лезвию, водящему по живой плоти и играющему с глубиной раны.

Так простая болванка в ее руках превращалась в идола, олицетворяющего Мать-Землю, — более мелкие фигурки, которые помещались одна в другую, означали преемственность поколений. На каждой изображалась какая-нибудь птица — сова, скворец, жаворонок, лебедь или синица. Это были любимые образы Даны, напоминающие о детстве, когда она просыпалась на заре и, закрыв глаза, слушала птичий свист высоко в небе.

В артели Дана была не одна, но в процессе рисования ее мысли уплывали куда-то далеко и она умудрялась пропускать мимо ушей все переговоры, сплетни и шутки меж другими девушками. Лишь две слыли молчуньями — сама Дана и худенькая бледная Алена, которая работала больше всех и никогда не оставалась на вечернее чаепитие, а сразу укрывалась в общей спальне.

Зато разговорчивостью отличалась Надежда Тихоновна, женщина, разменявшая восьмой десяток, но все еще улыбчивая и смешливая.

Вот и сейчас, отодвинув занавеску, за которой трудились молодые художницы, Надежда Тихоновна улыбнулась и прищурила выцветшие светлые глаза. По этому выражению всегда было сложно понять, с какими вестями она явилась.

— Дана, там Мелания с тобой о чем-то потолковать хочет, — сказала Надежда Тихоновна.

— Спасибо, — сдержанно промолвила Дана и, ополоснув как следует кисть в склянке с водой, с затаенной тревогой отправилась в комнату, где сидела Мелания.

— Садись, — сказала хозяйка, едва глянув в сторону художницы. Все ее внимание было занято поверхностью шкатулки, которую та покрывала серебром. Впрочем, Дана давно привыкла к столь лаконичному приему.