Орден Сталина

Коля не один мог лицезреть демона: Вальмон тоже видел его, хотя никакого восторга от этого явно не испытывал. Когда Азот появился в Колиной комнате, красавец‑перс одним прыжком вскочил на высокую этажерку, стоявшую в углу, и до сих пор сидел там, провожая недовольным взглядом каждое движение маленького гостя.

– Кто‑нибудь следит за мной теперь? – поинтересовался Скрябин.

– Двое, – сказал Азот. – Один – возле парадного входа, другой – возле черного.

– По приказу Бокия?

– Нет, по распоряжению Ягоды. Он приставил к вам наблюдение еще сегодня утром и пока не снял.

Завтра снимет.

До завтра Николаю ждать совсем не хотелось.

– Можешь что‑нибудь с наблюдателями сделать – не убить, конечно, а как‑нибудь нейтрализовать?

– Разумеется, милорд. Я могу усыпить и того и другого. При этом оба они будут считать, что до утра не сомкнули глаз.

Это Скрябину вполне подошло. Десятью минутами позже (за окнами была уже самая настоящая ночь) он положил в карман брюк маленькую бархатную коробочку и покинул свою квартиру, преспокойно выйдя через парадную дверь.

На некотором расстоянии от подъезда мирно дремал на скамеечке крепкий детина в клетчатой рубашке‑ковбойке. Моросил мелкий теплый дождик, и его капли падали на запрокинутое лицо филера.

8

Коля добрался до подворотни, куда выходила его конспиративная квартира, около двенадцати часов ночи. Пока он шел, дождь продолжался, и юноша успел намокнуть – но даже не почувствовал этого. Шаги его гулко отдавались от сводов старинной арки, но и звука собственных шагов Коля не слышал.

Он только мельком огляделся по сторонам, прежде чем вставить ключ в замочную скважину неказистой входной двери.

Анна, конечно, не спала, дожидалась известий. Едва заслышав скрежет ключа, она скользнула в прихожую, распахнула дверь сама. А затем, ни слова не говоря, обняла Колю, прижалась лицом к его намокшей рубашке. Некоторое время они так и стояли: молча, под тусклой пыльной лампочкой без абажура, слегка покачивавшейся на перекрученном шнуре.

Когда Анна отстранилась, лицо ее было влажным – вероятно, от соприкосновения с мокрой тканью.

– Извини, что я так долго, – с некоторым усилием выговорил Скрябин. – Идем в комнату, я всё тебе расскажу…

– …и товарищ Сталин пообещал реабилитировать всех кинодокументалистов, – сказал Николай. – Так что НКВД не станет больше преследовать тебя, даже если ты открыто объявишься в городе.

Его возлюбленная при этих словах только коротко вздохнула.