Всё выше!..

Всё выше!..

Алла Белолипецкая

Всё выше!..

1

Октябрь 1939 года выдался в Москве ясным и холодным. Синоптики талдычили по радио о низком антициклоне, а на городских газонах каждое утро марлевым покрывалом расстилался иней. И хотя сейчас, в полдень, небо сияло золотом и лазурью, то было сияние надменное, неблагожелательное. Николай Скрябин слегка поежился, усаживаясь в кресло пилота и подгоняя его высоту под свой далеко не маленький рост. Кабина истребителя И-16 была открытой, с сиденьем из листового дюралюминия, и даже на земле в ней пробивал озноб.

Ни лётная куртка, ни шлем, ни перчатки тепла не прибавляли. Николай поерзал в кресле, пытаясь найти удобную позу, и зашелкнул на груди пряжку привязных ремней.

– Не передумали лететь, товарищ Скрябин? – подал голос аэродромный механик, который маялся возле самолета, внизу; Николаю показалось, что вопрос этот ему задали из какой-то немыслимой дали.

Он покачал головой, но потом понял: механик при всем желании увидеть этого не сможет. И-16 был самолетом компактным: всего шести метров в длину и с размахом крыльев в девять метров.

Однако высота его составляла три с четвертью метра. И неясно было, сумеет ли механик разглядеть пилота, сидящего за плексигласовым козырьком кабины.

– Не передумал! – крикнул Скрябин, а потом быстро проверил все бортовые приборы и скомандовал: – От винта!..

Мотор затарахтел, пропеллер закрутился мельничным колесом, а затем лопасти его пропали из виду – слились в полупрозрачном коловращении. И уже через несколько минут шасси истребителя оторвалось от взлётно-посадочной полосы Центрального аэродрома имени Фрунзе.

С высоты лётное поле напоминало огромный серый конверт с загнутыми углами.

Скрябин потянул за рычаг тросового подъёмника, чтобы убрать стойки с колесами. Вот только – ничего не произошло: рычаг прокрутился вхолостую. Как будто был фальшивым, бутафорским. Чего-то подобного Николай ожидал, это правда, но – не с первых же мгновений полёта!..

– Вот и начинается балаган... – пробормотал он и даже усмехнулся одним уголком губ; однако перед глазами у него всё засверкало переливами, и замелькали какие-то красноватые искры – будто взметнувшиеся в воздух угольки.

В свое время сам Валерий Чкалов едва-едва сумел привести в действие заклинивший механизм шасси такой же машины: И-16. Так что вполне мог разбиться еще за несколько лет до своей реальной гибели – в декабре прошлого, 1938 года. Николай Скрябин, старший лейтенант госбезопасности, об этом знал.