Орден Сталина

Она поняла, чего именно добивается Иван Тимофеевич, и, глядя на упавшую стебельковскую зажигалку, мысленно взмолилась «Не поднимай!» – словно это могло помочь.

На этом месте красавица очнулась; вода в чайнике по‑прежнему не кипела, и выходило, что Аннино видение заняло меньше минуты. Обычно ее предсказательные галлюцинации бывали более длительными. Было в этот раз и еще кое‑что необычное: значительный временной интервал между нынешним моментом и тем событием, которое должно было случиться. В Сокольниках дело происходило явно вечером, поскольку прохожие на улице и сам Стебельков отбрасывали длинные, обращенные на восток тени.

И, стало быть, у Анны оставалось время, чтобы предупредить Колиного друга.

Покидать квартиру ей было нельзя: она считала, что все московские наркомвнудельцы сейчас разыскивают ее. Так что Коля почти не ошибся, решив, что это не Анну он увидел неподалеку от станции метро. Это действительно была не совсем Анна.

3

Николай не потащил с собой в МГУ крокодиловый портфель Григория Ильича: слишком приметным тот был.

Непочатые пачки папирос он переложил в обычную картонную папку с тесемками, и теперь ею предстояло надлежащим образом распорядиться.

Коля помнил тот черный врыв, который произвела пачка «Беломора», находившаяся в кармане летчика Благина. И теперь рассчитывал, что три пачки, лежащие одна рядом с другой, произведут такой эффект, что и он, Николай Скрябин, покинет этот мир, и вместе с ним уйдут люди, приехавшие на автомобилях НКВД. Надо было только всё правильно рассчитать.

Николай свернул с Моховой на улицу Герцена. Первый из автомобилей – черный «ЗИС» – газанул, обогнал его и поехал чуть впереди; второй неторопливо катил за спиной у студента МГУ. В непосредственной близости от Скрябина не находился ни один пешеход, и это можно было считать удачей.

Коля сунул руку в карман брюк и нащупал спичечный коробок. Удачей было и то, что намерение бросить курить не заставило юношу выбросить его.

4

Накануне Анна совершила поступок, на который долго не решалась, поскольку опасность этого деяния была очевидной.

Если бы кому‑нибудь попалась на глаза даже не она сама, а то, другое, это могло бы вызвать огромные подозрения – и навести на мысли о том, кем на самом деле является она, несостоявшаяся летчица Мельникова.

Но эти соображения больше не могли остановить Анну, и она принялась за дело. Ей не нужна была при этом специальная литература, как Скрябину, она и без нее справилась великолепно.