Орден Сталина

Ясно было, что тетрадь попала затем в руки его палачей, но вот почему те сохранили ее, не уничтожили сразу же – этого Скрябин постичь не мог.

Он принялся читать.

6

Шел 1903 год, а инженер Филиппов всё не мог привыкнуть к тому, как удачно и счастливо складываются для него обстоятельства. Удача уже девять лет сопутствовала ему: начиная с 1894 года. В том году скончался император Александр III, ушел из жизни Павел Николаевич Яблочков, но зато он, Михаил Филиппов, инженер, литератор, историк и марксист, сделался редактором вожделенного для него журнала «Научное обозрение».

И – стал участником проекта «Ярополк».

Девять лет он корпел над своими разработками, проводил один эксперимент за другим – благо средств на свои изыскания он получал столько, сколько запрашивал, и даже больше того. И вот теперь – сегодня, 11 июня 1903 года, – наступил великий момент.

– Ко мне не входить ни под каким предлогом! – распорядился Михаил Михайлович еще днем; ни прислуга, ни домочадцы не смели ему мешать.

Да что там – они! Ни меценатов своих, ни товарищей по идее – петербуржских социал‑демократов, – Филиппов решил не пускать сегодня к себе в дом на улице Жуковского.

В первом этаже этого дома была устроена лаборатория: огромный кабинет, уставленный колбами, ретортами и измерительными приборами и затянутый, как в паутину, в электропровода. Главным элементом обстановки здесь было удивительное сооружение: стальное, в заклепках, метра полтора в высоту.

Более всего оно походило на небольшой миномет, только ствол его отчего‑то смотрел в потолок – как будто Михаил Михайлович вознамерился расстрелять из этого орудия спальню прислуги, располагавшуюся над его рабочей комнатой.

Был вечер; приближалась белая ночь. Филиппов – круглолицый мужчина лет сорока пяти, с бородкой и усами, чем‑то похожий на поэта Некрасова, – лавировал по кабинету: ловко, ухитряясь ничего не задеть и не сшибить.

То и дело он сверялся с показаниями своих приборов и имел вид озабоченный, но вполне довольный.

– Всё получится, – пробормотал он. – Сердцем чувствую: всё пройдет, как надо. То‑то будет шуму в Академии наук, когда я опубликую…

Договорить он не успел.

В дверь его лаборатории – имевшей отдельный выход во двор, – кто‑то позвонил, и от неожиданного дребезжания экспериментатор чуть не выронил колбу с треххлористым азотом.