Орден Сталина

Семенов, стоявший рядом с патологоанатомом, вмиг всё понял и грязно выругался, добавив к матерным словам какое‑то непонятное, нерусское слово – явно кого‑то обвиняя. Судмедэксперт даже не попытался вникнуть, кого чекист считает повинным в невиданном зрелище, которое им предстало. И кого тут вообще можно было винить? Удивительнейший феномен, да и только!..

Все внутренние органы рыжеволосой женщины: сердце, легкие, печень и всё остальное – были крохотными, будто у новорожденного младенца. В желудке не было даже намека на остатки хоть какой‑то пищи, а кишечник трупа напоминал несколько перекрученных жгутиков – что‑то вроде эмбриональных пуповин.

Семенов молча ринулся к выходу. Только оказавшись за двойными дверями морга, он дал волю своему гневу и во второй раз прошипел то слово, которое давеча не разобрал судмедэксперт:

– Симулякр… Она сотворила свой симулякр! И помогал ей живой, загримированный под труп.

Он должен был ожидать чего‑то подобного уже после того, как эта ведьма напустила на него кадавра.

Впрочем, комиссар госбезопасности и теперь продолжал кое в чем ошибаться: в том, что сказал – она сотворила. Относительно же симулякра – бездушной копии живого существа, созданной при помощи эзотерических приемов особого свойства, – он всё угадал верно. Григорию Ильичу – в давние‑давние годы, когда он носил еще другое имя (Гарет Ллевелин Симмонс), и самому случалось баловаться такими вещами.

5

– Теперь можете двигаться, – разрешил Николай.

Анна уже не висела в воздухе: возлежала на холодной безжизненной копии своего собственного тела. Скатившись с самой себя, она оглядела симулякр с некоторой завистью: изумительная кожа, изумительные волосы – так должна была выглядеть она сама, если б не провела последние два месяца в главной тюрьме НКВД.

Коля тоже посмотрел на свое творение – и неожиданно для себя смутился так, как никогда раньше за всю свою жизнь.

– Вам придется переодеться… переодеть simulacre в свою одежду, – слегка сдавленным голосом произнес он. – А потом вы наденете на себя вот это. – Он указал на платье и туфли своей сбежавшей подружки.

– А… всё остальное? – поинтересовалась Анна. – Я имею в виду – белье?

– Белья, к сожалению, нет, – признался Скрябин. – Зато я прихватил кое‑что другое.