Орден Сталина

И – не открыла при этом глаз, не произнесла ни слова, не шевельнула даже пальцем.

Николай продолжал читать, но одновременно наблюдал за тем, как прямо под Анниным телом, слепляясь из неизвестного науке вещества, на полу образовывается точное подобие рыжеволосой красавицы.

4

Удивив и патологоанатома, и Стебелькова, Григорий Ильич вдруг резко повернулся и почти на прямых ногах пошагал – не к каталкам с другими трупами – к груде одежды, снятой с покойников и сваленной теперь в углу. Склонившись над ней, чекист стал разгребать кошмарное тряпье – отбрасывая назад то, что не удовлетворяло его требованиям; более всего он походил в тот момент на трущобного пса, роющегося в помойке.

Наконец (издав нечто вроде рычания, отчего сходство с псом еще более усилилось) Семенов выхватил из груды одежды окровавленную гимнастерку цвета хаки. Именно она была на кадавре, которого Григорий Ильич пожарным топором изрубил на куски.

– Товарищ Семенов, что… – сунулся было к шефу Стебельков, но тот глянул на него с такой яростью, что у Ивана Тимофеевича язык мгновенно прилип к гортани.

Семенов же принялся исследовать каждую пядь окровавленной тряпки и добрался, наконец, до подмышек гимнастерки. Там, вперемешку со следами пота и крови, имелись серые пятна явно неорганического происхождения. Григорий Ильич начал тереть их – усердно, как старательная прачка; Стебельков и служитель морга взирали на это, разинув рты.

Лишь тогда, когда руки Семенова сделались серыми от театрального грима, позаимствованного Колей в студенческом театре МГУ, чекист распрямил спину и произнес – пролаял:

– Делайте вскрытие трупа.

Вероятно, это был первый случай в карьере судебно‑медицинского эксперта, когда он приступал к своей работе с явным сожалением. Рука не поднималась кромсать скальпелем это тело: с сияющей белой кожей, с изгибами столь соблазнительными, что и при таких обстоятельствах ими трудно было не восхищаться.

Привычною рукой врач сделал Т‑образный надрез на теле, вскрыл грудную клетку женщины – легко, как открывают саквояж, – и ахнул. Картина, открывшаяся взору судмедэксперта, была такова, что бедняга выронил реберные ножницы и, сорвав с лица очки, судорожно принялся их протирать.