Орден Сталина

Негодяю оставалось лишь порадоваться, что никто не может видеть его физиономию: в кавалькаде он двигался последним. Григорий Ильич Семенов всегда выбирал арьергард.

Коля не был уверен: действительно ли он слышит отдаленное шарканье подошв о каменный пол или его обманывает воображение? Впрочем, можно было не сомневаться: если даже он ошибается в данный момент, то звуки шагов донесутся до него с минуты на минуту. Время уходило.

Кинувшись к распределительному щитку, Коля распахнул его и начал перебирать и ощупывать электрические провода – словно был самоубийцей, старавшимся обнаружить смертоносный дефект в их изоляции.

Однако проволочные изгибы были надежно запаяны в изоляционный материал. Да и, конечно, Николай Скрябин не имел намерения покончить с собой.

Ловко, будто всю жизнь только этим и занимался, он собрал в тонкий пучок несколько проводков, непонятно по каким признакам им выбранных, и так вытянул их, что они слегка выступили за дверцу распределительного шкафа. Затем Коля с крайней осторожностью прикрыл ее, и пучок проводов со стороны стал практически незаметен.

Между тем из коридора донеслись уже совершенно отчетливые, явственные звуки: кто‑то надрывно закашлялся, а затем грубый мужской голос произнес несколько бранных слов. Медлить было нельзя.

Коля успел сделать еще кое‑что: положил свой фонарик – включенный, но светивший едва‑едва, – у той стены, за поворотом которой начинался серый километр. А затем помчался в дальний конец тира (до этого он старался даже не смотреть в ту сторону) и лег в неглубокую яму, вырытую там – где находились теперь участники первой, вечерней свадебной церемонии.

Он постарался не думать о том, чей именно локоть подпер ему спину и чья голова оказалась у него под ногами.

Николай слегка прикрыл глаза, повернулся лицом в сторону галереи тира и так замер. Он успел вовремя. Почти тотчас галерея озарилась ослепительно ярким светом: кто‑то из палачей нажал по очереди все выключатели в тире. И туда ступили участники «свадьбы».

Коля – хоть и находился на некотором отдалении – разглядел всех вошедших.

И некоторое время он думал, что Анны среди них нет (Стебельков что‑то напутал…), прежде чем понял: исхудавшая женщина с бледным лицом, со спутанными немытыми волосами, озиравшаяся по сторонам с какой‑то механической настойчивостью, – это она.

Семенов вошел в тир последним, и при виде его Коля ничуть не удивился: неудача с распределительным щитком ясно указывала на то, что Григорий Ильич тоже будет здесь.