Странные человечки. Страннейшие

Его окружили парни, плохо различимые в темноте. Они тяжело дышали, и в этом дыхании слышалась угроза.

― Слышишь, братан. Чего это ты идешь, не останавливаешься? Ты чего, испугался? А чего нас бояться? Мы поздороваться хотели, познакомиться, а ты нас бегать за тобой заставил. Нехорошо, - вызывающие возгласы сыпались один за другим, будто стягиваясь в удавку вокруг жертвы. В темноте не было видно, один человек говорит, или все по очереди. Казалось, вся эта аморфная, гогочущая компания, слилась в единый простейший организм, исторгавший бестолковые фразы, не требующие ответа.

Эта многоногая, многорукая амёба будто заряжала себя, таким образом, решимостью перед последним броском.

Вдруг раздался истошный крик:

― Пацаны, а я его узнал – этот пижон в клубе наших девчонок клеил. Валите его, хорош трепаться.

На Толика со всех сторон посыпались тычки, и неточные пока, вскользь, удары. Он ткнул кулаком в колышущуюся массу нападающих, и костяшки оцарапало о чьи-то зубы. Раздался всхлип. Анатолий схватил кого-то за шиворот, и резко дёрнул на себя, стараясь подцепить врага коленом на встречном ходу.

Однако, тот вывалился из куртки, а Толика толкнули на препятствие в виде вставшего на четвереньки жлоба, и он, с чужой курткой в руках кувырнулся прямо в лужу.

Он попытался встать, но ударом ноги в лицо был опрокинут на спину. Он долго барахтался в каше из холодной грязи, воды и кусочков льда, пытаясь подняться на ноги, но каждый раз жестокие удары лишали его опоры. Голова болезненно гудела, саднили расцарапанные мелкими льдинками руки.

Враги азартно улюлюкали и матерились. Один подошел ближе других, и достал из-за пазухи толстый железный прут:

― Ты отсюда не выплывешь, матросик.

― Ты чего, урод? Брось дубину, - Анатолий, упираясь руками, попятился назад. И вдруг, рука наткнулась, и сдвинула что-то твёрдое. Мокрый, замёрзший, избитый и загнанный, Толик обхватил свою находку пальцами – это был обломок кирпича. Стоящий над ним подонок замахнулся штырём, и Толян швырнул ему в рожу кирпич вместе с грязью и ледяной крошкой.

Звук был звонким, как от удара в сухую поленницу. Противник выронил прут, обхватил лицо ладонями и жалобно заревел. Сквозь пальцы закапала кровь.

Воспользовавшись замешательством, Толик встал на ноги, и стал наматывать на руку трофейную куртку, чтобы защищаться от ударов палками и арматурой. И тут, в чужой куртке его рука нащупала рукоять ножа.

К нему с криком бежал раздетый хозяин куртки, замахнувшись толстым обрубком стального троса.