Эр-Три

Я ожидал, что хам заведется, но не думал, что так быстро: три пинты слабенького эля — доза совсем небольшая, если, конечно, не напиться основательно где-то еще. Провоцируемый дернулся в мою сторону, и мне еще успело подуматься, что он, наверное, просто не любит собак.

- Что-то у вас тут псиной пахнет. - Гость запустил пробный шар, и, уже обращаясь ко мне, добавил: - Не находите?

Я вылез из миски, шумно облизал морду, и поспешил ответить.

- И не говорите! - согласился я. Просто не продохнуть, как воняет.

- Ты на что намекаешь, песья твоя морда? - резко возмутился хам, забыв уже, видимо, о том, что ему обещал Ласси.

- Да я не намекаю. - немедленно обострил я. - Я прямо говорю, духами от Вас пахнет, девушка.

- Я не девушка! - возмутился Мокрый Плащ.

- Нашла, дура, чем хвастаться, - под все более слышимые смешки выпивох урезонил я. - Это, вообще, Ирландия, тут все католики, распутное поведение не поощряется. Да и пришла ты в паб без мужчины, верно, и вовсе пропащая.

Если бы на месте Гостя-Три-Женские-Пинты, очевидного, пусть и гладко выбритого, мужчины, был я — моя правая передняя лапа, сжатая во внушительный кулак, уже летела бы обидчику в нос. Если бы на этом же месте был любой другой завсегдатай «Поросенка», произошло бы то же самое, с поправкой, разве что, на форму конечности. Оскорбляемый поступил иначе: он с силой толкнул мою миску, в которой оставалось еще добрых полпинты отличного стаута.

Миска опрокинулась, содержимое разлилось по стойке и закапало на пол.

Так, видите ли, не положено. Я неоднократно был свидетелем (чего греха таить, и участие принимал сам) того, как вусмерть упившиеся драчуны танцевали между столов, разбивая друг другу носы и подбивая глаза, но не задевая ни напитков, ни еды. Просто потому, что делать этого примерно так же нельзя, как доставать в пьяной драке любое оружие, хоть нож, хоть пистолет, хоть жезл.

Просто потому, что между собой вы можете драться так, как вам вздумается, но бросать на пол еду или проливать (намеренно) напитки — это неуважение к Месту и его Духу.

Однако, Уже-Почти-Сухой Плащ сделал то, что сделал, проявил неуважение, и буквально всем своим видом требовал соразмерного наказания.