Эр-Три

- Да, профессор Амлетссон — это я. А как Вас зовут, барышня? - я решил быть по-возможности старомоден, в конце концов, профессор я или нет? Да и попасть в тон встречающей показалось в тот момент вполне подходящей идеей.

- Имя мне Анна! - барышня покраснела так, как умеют только человеческие северянки, высокие, блондинистые и бледнокожие: вспыхнула ярко-алым, особенно старались щеки и скулы. - Анна Стогова! Имею честь представлять департамент археологии! - на самом деле, конечно, она произнесла то самое, категорически не запоминаемое Vsesojuznyi-и-так-далее, но я уже примерно понимал, что означает эта речевая конструкция.

- Буду Вашим проводником и переводчиком. Добро пожаловать в Советский Союз!

Я покивал, согласно и понятливо, и мы двинулись куда-то в сторону здания аэровокзала: собственный проводник и переводчик — это очень хорошо, это знак и символ особого отношения. Такими знаками нужно обязательно пользоваться, и не только в смысле встречного уважения: местная девушка, которая все здесь знает, наверняка поможет избежать массы неловких ситуаций, заранее предупредив об их возможности.

- Анна, могу я попросить Вас говорить несколько проще? Вы ведь, наверняка, владеете не только археобритишем, но и современным диалектом Оловянных Островов? - мне отчего-то показалось, что девушке так будет удобнее. Мне бы, во всяком случае, было бы удобнее точно.

- Приношу Вам свои самые искренние извинения, профессор, но нам категорически воспрещается изучать новобританский, и, тем более, на нем говорить.

- Казалось, краснеть сильнее было некуда, но девушка по имени Анна как-то умудрилась. - Простите, что разочаровала Вас! Я буду стараться!

Мне стало не по себе.

Вдруг вспомнились рассказы немногочисленных эмигрантов из Советской России: о том, в каких жестоких и скотских условиях держат советскую молодежь, как тщательно и изобретательно контролируют контакты с любыми иностранцами… Получалось так, что я жестоко и бессмысленно подставляю свою визави, и неприятности, которыми ей грозит нарушение очевидной инструкции, совершенно не стоили совсем небольшого моего неудобства.

Между тем, архаический британский — не самое страшное, что может случиться с человеком на советском Севере, и я решил терпеть.

Мы, тем временем, не только вошли в здание вокзала, но и приблизились к ряду высоких стоек. Предстоял таможенный контроль, и я направился было к ближайшему офицеру, взирающему на меня сурово и неприветливо: советская действительность во всей красе.