Эр-Три

Страх запер меня внутри каюты: загадочное купэ предстало, на поверку, качественным вторым классом, значительно более удобным, чем ожидалось, но мне до удобства не было ровным счетом никакого дела.

Попутчик мой, оказавшийся тем самым пивоваром, принявшим иностранца за соотечественника, пытался меня спасать: рассказывал какие-то смешные истории, произошедшие с его древним родственником, кавалерийским офицером по фамилии Rjevskyi, и другим родственником, тоже офицером и тоже кавалерии по фамилии Chapaev. Еще он пробовал угостить меня советского производства дистиллятом (от одного запаха которого мне стало еще хуже), и даже вызвал, в итоге, судового доктора.

Доктор осмотрел меня, выслушал мой невнятный скулеж, и удрученно отправился восвояси, сообщив, что аэрофобию советская медицина лечить если и умеет, то не так быстро и не в таких условиях.

Страх совершенно отбил аппетит: выяснилось, что можно выбрать блюда, полностью подходящие мне в моем нынешнем состоянии, но даже их есть не хотелось. Казалось, что весь я, вместе, конечно, с желудком, сжался в один испуганный комок нервов и ливера: затолкнуть внутрь комка хоть какую-нибудь еду оказалось делом невозможным.

Благо, полет занял всего двое суток: спустя два дня и две ночи тихого ужаса, совершенно ничем не устранимого, наш дирижабль ткнулся в причальную мачту порта назначения.

Стало ясно, что я совершенно не боюсь скоростного лифта: именно такой доставил меня и еще троих пассажиров, спешивших оказаться на твердой земле и проигнорировавших лестницу, к нижней точке мачты.

Почти незаметно прядя заложенными ушами и подняв кверху хвост, я ступил на хтонически-сказочную землю Страны Советов.

Советская земля встретила меня восхитительной своей твердостью, замечательной прохладной погодой и весьма милой девушкой, внимательно рассматривающей меня поверх большого плаката с совершено нечитаемой надписью.

Некоторые буквы были похожи на привычную латынь, иные — на греческие символы (например, в самой первой я уверенно опознал обозначение длины волны), вместе они не читались совершенно.

- Профессор Амлетссон? - тщательно артикулируя звуки, уточнила девушка. - Меня направили встретить именно Вас. Будьте так любезны, проследуйте, пожалуйста, за мной. - Британский язык встречающей был не то, чтобы неправильным, скорее, правильным излишне: на Островах так разговаривали, наверное, в середине прошлого века.