Враг всего сущего

Потом увидели и настоящего покойника: пожилой мужчина с  посиневшим лицом наркомана сидел, прислонившись спиной к стене. Труп давно  закоченел, но никто даже не подумал его убрать. Рядом, поджав хвост, застыла  псина с опавшими боками, сквозь которые проступали ребра. Она тихонько скулила,  оплакивая хозяина. Неподалеку, в мусорной куче, рылись здоровенные крысы –  размером с хорошую кошку. Их существование не было безоблачным: компания из трех  оборванцев на костре обжаривала тушку длиннохвостой твари.

Деревьев почти не попадалось, а те, что еще не срубили на дрова,  были чудовищно изуродованы. Они сиротливо покачивали редкими сухими ветками,  лишенными зелени. Чахлый кустарник клонился к земле, наводя на мысли о бренности  сущего.

У мрачных, похожих на жерло вулкана подворотен стояли женщины,  закутанные с ног до головы в замызганные, сроду не стиранные отрепья, некоторые  держали за руку девочек, своих дочерей. Никаких сомнений в роде их занятий не  оставалось.

Детишки, словно стайки вспугнутых воробышков, носились из одного  переулка в другой. За заколоченными досками окон раздавались пьяные крики и  угрозы, иногда слышались жалобные стоны и просьбы о помощи, но редкие прохожие  не обращали на них внимания. Здесь каждый жил сам по себе.

Безногий нищий подкатил на маленькой тележке, отталкиваясь от  земли грязными руками, и, открыв беззубый рот, что-то прошамкал, клянча  подаяние.

Порой на улицах показывались рослые и упитанные мужчины –  здешние хозяева жизни. Многие поигрывали кистенем или увесистой дубиной, но нас  не трогали. Не хотели связываться или слишком заняты.

– Стой, – вдруг прошептал я.

– Что случилось? – удивился Лигрель.

– Потом, – отмахнулся я и запихнул друга в маленькую  нишу между соседними домами, затем залез в нее сам.

Мимо, не спеша, продефилировал Карлик Джо, на этот раз один, без  привычных телохранителей. На физиономии расплылась самодовольная улыбка, он  распевал фривольный мотивчик, сложенный моряками в портовых кабаках. Нас не  заметил и вскоре скрылся за углом. В Трущобах Джо чувствовал себя как дома.