Институт. Часть 3. Ночи Охоты на Призраков

У неё не было времени заметать следы, а прятаться было бессмысленно. Прежде, чем она успела подумать, что же лучше предпринять, сердце заколотилось как бешеное, а ноги понесли её прочь. Она петляла между деревьями, утопая в снегу. Ей не хватало смелости остановиться, чтобы прислушаться к преследователю. Нагоняет он или по-прежнему далеко? Много их или только один? Может ли оказаться, что это вовсе и не преследователи, просто кто-то собаку выгуливает или…

У Эвы не было ни одного гениального плана, и позже она не раз думала, что её спасла чистая случайность.

Несколько секунд она стояла на четвереньках, тряся головой и бешено озираясь. Сверкающие рельсы, почерневшие шпалы, липкий от гудрона гравий, провода над головой. Место, где следы тебя не выдадут. Никто не сможет догадаться, в какую сторону ты ушёл. Правда, и спрятаться здесь негде.

Не давая себе времени на раздумья, она побежала, спотыкаясь, прочь от Городка.

Эва не знала, как долго это продолжалось. Она бежала, пока могла, потом переходила на шаг. Несколько раз взбиралась на насыпь, делала петлю между деревьев и вновь возвращалась на рельсы, не уверенная, что это сработает. Дважды ей пришлось уступать дорогу электричке, и каждый раз у неё душа уходила в пятки: грохот от вагонов был такой, что преследователям ничего не стоило подобраться к ней.

К тому времени, как она доковыляла до следующей на ветке крошечной деревенской станции, сил у неё хватало ровно на то, чтобы переставлять ноги.

В первое мгновение она была счастлива уже потому, что можно наконец лечь и вытянуть ноги, но вскоре начала замерзать. Стемнело, желудок у неё скручивался от голода, руки и ноги коченели всё сильнее, но она не решалась покинуть своё убежище и следила за залитой мягким светом фонаря платформой и за деревянным зданием станции.

Она тряслась от холода и страха всю дорогу, сперва в вагоне, потом в седле. Но самыми мучительными были последние несколько сотен шагов, отделяющие гараж от жилого корпуса. Будь её воля, Эва мчалась бы, не останавливаясь, до самой комнаты, но худшее, что могло сейчас случиться, — это попасться кому-нибудь на глаза.