Институт. Часть 3. Ночи Охоты на Призраков

— Что сказать, я держу слово и слежу за собой, — сказал он, с облегчением падая на ближайший стул. — А теперь сделай мне, пожалуйста, ещё одно одолжение: позови ко мне Джуди... скажем так, не поднимая лишнего шума.

Эву немного задело то, что в эту тайну её, очевидно, посвящать не собираются, но Джуди она нашла и в библиотеку отправила, а сама помчалась к гаражу.

Она была намерена всё у Джуди выспросить вечером после возвращения, но ни в комнате, ни в столовой её не было. Начиная злиться, Эва отправилась в гостиную, но дверь туда была закрыта, а за порогом стояли тесным кружком и шушукались Эрик, Крис, Стэфен и Финли.

Лица у них были такие печальные, что Эва сразу спросила:

— Что случилось?

— Не ходи туда, — сказал ей Финли. — Там Джесси плачет, а Мэл её успокаивает.

— Плачет? Почему?

— Да всё эта дурацкая стажировка. У них в больнице кто-то отдал концы...

Благодаря профессору Тивис-Йорин, Джесси попала на стажировку в кардиологическую больницу Городка. Все знали, что стать врачом — мечта всей её жизни, и не удивлялись.

Только Джесси теперь постоянно ходила совсем замученная и несчастная, и её вера в собственные силы очень пошатнулась. Эва считала, что ничего хорошего эти мучения не принесут, и вообще, Джесси ещё школу не закончила, куда тут торопиться? Но Мэтт её поддерживал.

— Врач должен быть ко всему готов, — говорил он, хмурясь. — Джесси привыкнет.

Но Эва смотрела на её заплаканное лицо, и связываться с медициной ей самой хотелось всё меньше.

А особенно после знакомства с Данте.

Данте с недавних пор заменил на занятиях по медицине старину Макферсона. Тивис-Йорин, Реймонд, Вейсманн, Мейнард и Эрик трудились над ним целый год и считали его своей радостью и гордостью, но Эве было совершенно всё равно, что это великое техническое достижение. Она его ненавидела.

В отличие от Макферсона и Леди Ностальгии, которые были просто пластиковыми анатомическими манекенами, Данте выглядел как человек. У него была прохладная синтетическая кожа, сухая, как бумага, которая бесшовно затягивалась после повреждений, и хлюпающие влажные внутренние органы.

Язык не повернулся бы сказать, что это просто учебный манекен, когда он лежал посреди аудитории со вскрытой грудной клеткой. Совсем как человек.

Только мёртвый.

Как многоразовый труп.

Большая часть ребят относилась к нему равнодушно (а Эрик так и вовсе был заворожён его устройством). Но Эва знала, что Криса, к примеру, от Данте тоже мутит, только он не желает терять лицо, а потому не сознаётся.