Рыжая

Протоптанные, серые тапочки стояли у кровати. Она заболела, легла и уснула; Укхена сказала инсульт — кровоизлияние в мозг. Как она догадалась, не знаю. Ведь её нужно было везти на экспертизу.

Я выглянула в окно тогда, когда с кладбища шли несколько человек с лопатами. Сама же не могла ходить туда, и никто и не заставлял. Когда я была маленькой, бабушка брала меня за руку, во второй несла ведро с инструментами и как только мы доходили до поворота, я вырывалась и бежала домой. Уже и не помню почему, наверное, знала, что место там плохое.

Дедушка переоделся, надел туфли, которые я никогда не видела. Посмотрел на нас двоих, поджал губы и спросил.

― Пойдёшь?

Я замотала головой и, поджав губы, ответила:

― Я отварю рис.

Бабушку везли на старой полицейской машине. Не было в деревне большой машины. Я отварила рис и сидела на диване, смотрела на нашу фотографию, которая всегда висела на стене. Мне захотелось взять её, лечь на кровать, забравшись под одеяло, и обнять.

Пришли гости, выпили по рюмке, съели рис, который я намешала с мёдом и изюмом.

Он вошёл в дом. Под его ногами заскрипели доски, и казалось, что в волосах играли искры. Он сел рядом, так же как и я, глянул на фотографию. Было тихо. Не пели птицы, не шумели сверчки и ветер. Только лишь стук сердец говорил, что в доме остались ещё живые люди.

― Быстро,― сказал дедушка и вздохнул.

― Я хочу, чтобы ты звонил мне каждый день, в три часа, у меня в это время, будет перерыв и только попробуй не позвонить.

Он кивнул. На его испещррённый ладонях оказалось горе, а в глазах застыла прожитая жизнь. Их любовь была крепче камня и ласковей перины. Я боялась, что произойти может немыслимое, и вспомнила сон.

― Дедуль, мне она ночью приснилась, сказала чтобы ты не ходил за ней,― Я поняла, что это могло значить, и знала он пойдёт.

Дедвушка молчал.

― Ты нужен здесь и будешь мне помогать, хорошо?

Он молчал.

― Завтра в три, хорошо?

Айсэль пришла из соседней комнаты, в которой до этой минуты тихо сидела и никого не тревожила. Подошла к дедушке почти вплотную и погладила его по руке. Он поднял на неё недоумённый взгляд. Поколебался.

― Ей там хорошо, а тебе ещё не время.

Он не обронил ни слова и задумчиво проводил нас до калитки. Тишина резала, словно тесак и жгла как костёр. Я вышла на дорогу и обернулась.