Рыжая

Айсэль побежала за мной. Обе босые, по холодной траве и росе. Навстречу дул обжигающий ветер. Ласково и в то же время грустно пел соловей.

Она не отставала, а я всё сильнее отталкивалась от земли и всё больше чувствовала боль в мышцах, а когда до обрыва осталось всего пару метров, остановилась, чтобы не прыгнуть в реку.

Айсэль остановилась рядом. Я хотела остаться одной, хотела, чтобы здесь не было никого, чтобы только лес слышал мои слёзы, но их не было. Не было ничего, кроме страха, жалости и чувства потери.

Бабушка ушла.

Её взгляд, пронизывающий и в то же время спокойный, тут же возникал у меня в памяти, когда я закрывала глаза. Я выдохнула воздух со скрипом и села на край, свесив ноги, Айсэль сделала так же. Я посмотрела на небо. Лиса сделала так же. Я не могла плакать, но отчего-то рыдала внутри. Плевать на цветы, плевать на дом, плевать на магию. Какой в ней прок, если я даже не подумала её спасти.

― Ей нельзя было помочь― сказала Айсэль,― ничто не спасёт от смерти.

― Откуда ты знаешь?― спросила я тихим хриплым голосом и, наконец, почувствовала, как защипали глаза.

Айсэль начала качать ногами и улыбаться, щурясь от солнца, которое только-только выглянуло из-за чащи.

― Я там была,― спокойно ответила лиса и я разрыдалась. Громко – навзрыд. Девушка взяла моё лицо руками и приложила к груди. Это продолжалось до тех пор, пока не получилось выплакать все слёзы. Так бывает, когда долго что-то терпишь и наконец, срываешься.

― Там нет боли, нет страха, нет желаний, ― тихим шёпотом успокаивала меня девушка, ― там есть только любовь и улыбка.

Там всегда светит тёплое солнце и небо всегда синее. Там красиво и хорошо. Не плачь, сестра. Она бы не захотела вернуться.

― Бабушка разговаривала со мной во сне, говорила не идти за ней.

― Ни дедушка, ни ты. Ещё не готовы. Ты не готова больше, чем он. Правильно сказала.

― Но я не говорила ничего про дедушку.

― Я вижу то, что видела ты. Все твои сны и все твои желания. Именно поэтому я тебя люблю. Ты такая чистая, что тебя видно, как дно прозрачного озера.

― Кто ты Айсэль?Лиса замолчала. Я грустно улыбнулась, уже понимая,зная, что.

― Не знаю, ― вдруг сказала она. И мы поднялись, пошли обратно долгими, медленными шагами и аккуратной поступью. Возвращались к смерти.

Дома было людно. Пришёл рябой участковый с поломанным передним зубом. Он кивнул мне и ушёл к своей белой жигули с грязным кузовом. Бабушку увезли в церковь, я осталась дома и сидела рядом с кроватью. Подушка пахла душистым мылом.