Иллюзия страха

Он подошёл к Ворону, рядом с которым сидела рыдающая Лиза, едва коснулся их, и все трое испарились.

Марк, опираясь на Машу, доковылял до маньяка, который лежал на полу без движения, раскинув руки и ноги в стороны. Наклонился и сорвал с лица убийцы шарф.

— Твою мать... — прошептал Марк и зажмурился. — Идиот. Ты полный идиот.

— Кто это? — спросила Маша, и прижалась к нему.

— Белая ворона, — закусил губу Марк.

Ему было жаль, ему было очень жаль, что маньяком оказался именно этот акудзин.

***

Переговорная Седьмого отдела напоминала лазарет.

Марку повезло, перелома не было, но ногу зафиксировали так, что он едва ли мог ходить, поэтому сидел в кресле вытянув ее.

Маша дремала рядом, прижимаясь к его плечу.

Ворон с Лизой оставались в Еленовке. Прохорова заявила, что Иван жить будет, но на недельку придется поселиться в больнице. Лиза была с ним, наотрез отказавшись покидать больничную палату.

Кириллу ввели антидот, так что он сидел над кружкой кофе и пытался бороться со сном. Получалась плохо, поэтому периодически он бессильно ронял голову на грудь и пытался поспать.

Софья Эдуардовна выглядела прилично за исключением лёгкого сотрясения, пары синяков и кровоподтёков, которые безуспешно попыталась скрыть косметикой.

Помимо них в Седьмой отдел прибыли Демон-старший и Гессен-Штатский.

— Ищейка, просыпайся! Эта тварь почти очухалась! Тебе допрос вести! — рявкнул Константинов на вновь задремавшего Кирилла.

От его голоса подскочила и Маша. Все тут же заинтересовано уставились на нее.

— А к вам, дорогая, у нас тоже есть вопросы, — хищно улыбнулся Константинов.

Марк оскалился в сторону начальства и положил руку Маше на плечи, словно защищая.

В этот момент в кабинете появилась Прохорова. Она окинула всех взглядом и остановила его на Маше:

— Аху...

— Жанна Игоревна! — воскликнул Константинов.

— Да-да, и вам не хворать, — бросила она через плечо и, подойдя к Маше, начала внимательно изучать ее.

— Она не моя, — всхлипнула Маша.

— Уже твоя, — возразил Голицын-старший. — Носителей уже нет, так что теперь твоя.

— Но как? — выдохнула Прохорова, словно перед ней сидела не девушка, а диковинная зверушка.

— Я это и хотел выяснить, — подхватил Константинов. — Как, твою мать, ты, Мария, это сделала?

Маша не ответила, а уткнулась в плечо Марка.