Иллюзия страха

Но ручеек перетекал к ней очень медленно. Так что маньяк успел снова выкинуть Софью Эдуардовну на улицу, разбив стекло во второй дверной створке. А у Марка из ноги торчал осколок зеркала, которое маньяк разломил на куски и направил в противника.

Марк держался, и Маше казалось, что силы его и маньяка уровнялись, но тварь сорвала с потолка вторую из трёх хрустальных люстр, и та полетела на Марка.

Тот не успел отскочить, и тяжёлый обод задел ногу. Марк упал, и тогда маньяк при помощи своей сущности пригвоздил его к полу.

Убийца медленно двинулся к Марку, ступая по битому стеклу и небрежно откидывая мыском кроссовок щепки и мусор.

Маша испугалась. Понимала, что убийца жаждет крови. Он не пил Марка, не хотел. Хотел просто убить, и осознание этого пронзило сердце ледяной иглой. Поток силы, что тянула Маша из маньяка возрос, возросла и ненависть. Ей захотелось придушить тварь, лишь бы не приближался к Марку.

Маньяк схватился за горло и удивлённо уставился сначала на Лизу, прижимавшую какой-то тряпкой рану на голове Ивана, а затем заметил Машу, стоящую на втором этаже и неотрывно смотрящую на него кроваво-красными провалами глазниц.

Поздно спохватился. Страх уже захватил его мысли и тело. Маньяк перестал воздействовать на Марка, но выбраться из-под обломков люстры тот не мог. Оставалось лишь наблюдать, как человеческая девушка, которую полюбил всем сердцем, на глазах превращалась в монстра и тянула сущность из врага. То, что она тянула, сомнений не было.

Маньяк начал хрипеть, раздирать пальцами горло. Затем его подняло в воздух, и он задергался всем телом. Глаза стали обычными человеческими...

Раздался хлопок, и в ноге маньяка оказался дротик. Убийца сразу затих и повис в воздухе тряпичной куклой.

Марк посмотрел наверх. На лестнице стоял Константинов с ружьём. Рядом отец.

Демон-старший положил руку Маше на плечо, наклонился к самому уху и что-то прошептал. Глаза девушки вернулись к обычному состоянию. Она несколько раз моргнула, непонимающе посмотрела на Голицына, затем на Марка и бросилась к нему вниз по лестнице.

Юрий Алексеевич поднял люстру, и Марк смог освободить ногу. Указал отцу на улицу, и тот бросился искать жену.

Константинов спустился вниз. Оглядел бедлам и, бормоча себе под нос ругательства, начал считать подчинённых.

— С тобой все понятно, — махнул он на хромающего Марка. — Этот отдыхает, пусть отдыхает, — скользнул взглядом по Кириллу. — А этого в Еленовку.