Судья и палач

—Рина, она – вампир, — спокойно и негромко проговорил Алеут, — нападёт, не мельтеши и не лезь под руку.

Чародейка слегка отвела взгляд от красной головы и явственно увидела правоту Фёдора. Баба оказалась вампиром. Не то, чтобы она выглядела истлевшим трупом или кровососом из компьютерной игры, просто Рина видела, что Франтасьева З. П. – вампир. Как сразу видела, что кошка – это кошка, а пчела – пчела.

Вампирша равнодушно посмотрела на небо и внезапно бросилась на Фёдора. Её движение было настолько стремительным, что Рине показалось, будто она размазалась в пространстве.

— Пульки-то хоть серебряные припас? – издевательски поинтересовалась вампирша и снова напала на Фёдора, пытаясь полоснуть по лицу руками с длинными ногтями.

Но рост играл против неё: наклон головы, удар и она снова оказалась вдалеке от вожделенного средства передвижения.

— Получишь – узнаешь, — осклабился Толстой и выстрелил. Он целился по ногам.

Вампирша словно растворилась на секунду, прыгнула с кошачьей грацией, пригнувшись, словно видела летящие пули, и попыталась ударить снизу. Фёдор отскочил, но так, чтобы быть всё время между противником и мотоциклом. Рина поняла, он не хочет убивать её, по крайней мере до того, как медсестра скажет, когда Лобзик приходил сюда сдавать кровь. За всё это время на красивом лице вампирши не дрогнул ни один мускул, оно оставалось спокойным и прекрасным, словно лицо манекена в витрине дорогого магазина одежды.

— Ну всё, — проговорил мелодичный голос у неё за спиной, — парниша, отойди от моего мотоцикла и убери свои пукалки подальше. Пускай тебе я сделать ничего не могу, но бабёнку твою порву мгновенно.

— Ты чего вообще на нас кидаться стала? – спросил Алеут, но пистолеты убирать не подумал.

— Станешь кидаться, когда тебя начинают убивать! От вас за версту Гробовщиками разит. Я подумала – казнить пришли.

— Ага, — усмехнулся Алеут, — видать, есть за что!

— Нету, — ответила вампирша, — как раз вот за мной ни одного жмура нет. Да только разве таким, как вы, это докажешь!

— Постойте, — проговорила Рина, ощутив, как ослабла хватка на её горле, — ни я, ни Фёдор Иванович не имеем никакого отношения к похоронным агентствам.