Благодеяния и расплата

Благодеяния и расплата

Яна Смородина

Благодеяния и расплата

Утро зооменталиста Родиона Алексеевича Величко начиналось прескверно. Мало того, что закончился кофе, без которого окончательное пробуждение обещало быть долгим и не таким приятным, как могло бы, так ещё и посыльный с кредитным письмом ни свет ни заря.

Бульвар утопал в цветущих вишнях, ласковое солнышко уж совсем по-летнему грело крыши домов, мостовые; очумело чирикали опьянённые весной птицы. Но ничто не трогало за душу Родиона, он шёл на службу, не замечая ничего вокруг себя: ни весны, ни оглушающего звона трамвая, ни мальчишку-газетчика, у которого каждое утро покупал свежий номер «Ведомостей» — ничего не имело значения, когда жизнь находилась на пороге краха.

Не успел Родион переступить порог своей конторы, как попал под лавину ничем не разбавленного оптимизма.

— Доброе утро, Родион Алексеевич, — отвратительно бодрым и жизнерадостным голосом встретила его Софья, верная помощница и укротительница недовольных клиентов.

— Доброе, как же, — буркнул в ответ Родион, — что там у нас сегодня?

— Канарейки госпожи Колокольцевой на двенадцать пополудни, затем фокстерьер генерала фон Бизе — в два, ну и в четыре — кот госпожи Савской.

— Кот? Как, уже?.. — Родион тяжко вздохнул и рухнул в кресло.

— Так ведь весна, — только развела руками Софья.

— Боги, только эксцентричных дам мне сегодня не доставало… Но с другой стороны, может, и к лучшему. Софья, милая, сварите мне кофе, буду очень признателен.

— Кофе нет, зато есть чай с мятой! — объявила Софья спустя пару минут, входя в кабинет и торжественно вручая Родиону исходящую паром большую чашку.

— Что выбираете? Фокстерьера или канареек? А может, велика тоска по Амалии Карловне? — сразу перешёл к делу Родион.

— Нет-нет, только не Амалия Карловна! — тряхнула золотистыми кудряшками Софья. — Канарейки — скука смертная, а фон Бизе знаком с моим папенькой, рисковать не стану. Сами понимаете — общественное мнение.