Из глубин

Но как же всё-таки глупо, глупо…

Остановившись на краю площадки, он машинально окинул взглядом сложенные стройматериалы. Целые горы… За штабелем труб промелькнуло вдруг какое-то движение и тут же затаилось.

– Эй, – позвал Мечеслав. Ему не ответили, но он видел, что она прячется именно там. Мечеслав быстро оглянулся на площадку (никому нет дела), шагнул к сложенной горке.

– Ну, выходи, – негромко сказал он. – Я тебя уже заметил.

Сибилла, смущённо опустив голову, вышла из-за труб.

– Здравствуй, – проговорил он приветливо.

Она подняла на него неожиданно решительный взгляд. Так же тихо сказала:

– Давно.

– Ну вот и встретились… – протянул Мечеслав несколько растерянно. – О чём же ты хотела мне поведать?

– Вам надо уехать из Ринордийска, – быстро, не повышая тона, заговорила Сибилла. – Это теперь будет плохое место.

– Почему же плохое?

Она покачала головой:

– Я не могу вам этого сказать. Скоро здесь будет плохо всем, и тогда будет уже поздно. Это станет совсем другой город… совсем, совсем другой, в котором нельзя оставаться никому.

– Вот как, – он невольно улыбнулся, постарался скрыть улыбку, но не очень удачно. – И где ты это видишь? Здесь же? Или в каком-нибудь магическом шаре?

– Н-нет, – Сибилла слегка задумалась. – Как будто параллельно тому, что вокруг. Как будто слегка… за завесой. Сквозь приоткрытую дверцу, – она вновь посмотрела на Мечеслава. – Вы ведь мне не верите, да?

– Нуу… – замялся он.

– Мне никто не верит, – Сибилла кивнула со слегка потерянной, смиренной улыбкой. – Мне только Маргоша поверила. Но она гордая… Сказала, никуда отсюда не уедет. А я даже не могу её предупредить.

Она замолкла, но на лице остались тревога и тайные невысказанные раздумья. Мечеслав посмотрел на неё, затем оглянулся ещё раз на площадку. По-прежнему никому нет дела: у котлована виднелось несколько рабочих, больше же людей не было.

– Вот что, Сибилла… – он сделал паузу, чтоб убедиться, что можно называть её этим именем.

Листва в парке переливалась всеми вариациями зелёного, и весело крутились кабинки солнца-колеса, чей золотистый лик улыбался в середине кружения. Снова доносилась откуда-то шарманочная мелодия: Мечеславу показалось даже, что он когда-то слышал эту песню, вместе со словами, но когда и где – не мог вспомнить.