Основы человечности для чайников

Ксюха осторожно поставила на пол бутылку из-под тархуна, мысленно досчитала до пяти — и с воплем ломанулась в ближайшую дверь.

Позднее она не раз пыталась понять, почему повела себя именно так, но всегда выходила ерунда какая-то.

То есть сначала всё шло хорошо. Она, конечно, испугалась, удивилась и испытала ещё целый ворох эмоций, но это были вполне понятные эмоции, человеческие. Любой бы испугался и удивился, оказавшись неизвестно где, непонятно как и в компании какого-то странного типа.

Ксюха поморгала, привыкая к смене освещения (на улице было пасмурно, но в комнате без окон — гораздо темнее), потопталась на месте, ущипнула себя (дурацкая попытка убедиться, что это не сон), глубоко вдохнула и пообещала себе сначала медленно досчитать до десяти, а уже потом задавать глупые вопросы.

Досчитать получилось только до пяти, а потом Ксюхе вдруг показалось, что из темноты раздался вздох. И тени по стене поползли какие-то странные. И пламя в камине вдруг взметнулось вверх и выбросило сноп искр, будто живое.

Просто показалось, ничего такого.

Но в следующее мгновение Ксюха обнаружила, что вопит и ломится в дверь.

— На себя, — подсказал Людвиг.

Дверь наконец-то поддалась — и Ксюха оказалась в ванной. Совершенно обычной, совмещённой с туалетом, как в хрущёвке.

Висящее над раковиной зеркало отразило бледное испуганное лицо в обрамлении разноцветных волос — и вдруг пошло волнами. В глубинах стекла мелькнула оскаленная рожа с красными глазами, а потом какие-то тёмные руки, больше похожие на когтистые лапы.

Это выглядело как в кино.

Как в плохом кино: так же ненатурально, только мрачной музыки не хватало.

Какой-то частью мозга Ксюха прекрасно понимала, что её просто хотят напугать. Понимала, что надо взять себя в руки, выпрямиться, рассмеяться и показать всем, что она видит глупые уловки насквозь. Но почему-то не получалось.

Точнее, почти получилось.

— Людвиг, прекрати этот цирк, — проговорила Ксюха, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тебе нужна я сама, а не мой труп!

Зеркало разочарованно вздохнуло, моргнуло и убрало лапы, морду и прочие искажения реальности. Два настенных светильника, до этого притворявшиеся выключенными, разом вспыхнули и осветили кафель весёленькой бирюзовой расцветки, мохнатый коврик на полу и махровое полотенце, небрежно перекинутое через бортик ванны.