Спящий Ангел

Она бережно освобождала его усталое тело от одежды. Она расстёгивала пуговицу за пуговицей на его рубашке и оставляла горячий поцелуй на каждом освобождённом от одежды кусочке тела.

Поцелую горячими всполохами, пушечными ударами изгоняли пустоту, которая ледяной коркой успела застыть под кожей.

Он послушно сидел под потоками горячей воды и позволял ей намыливать его голову. Позволял отирать себя круглой пористой губкой. Он просто принимал. А она просто отдавала.

И было как-то естественно и само собой разумеющимся, что она тоже освободилась от одежды и шагнула к нему в наполненную ванну.

Она села позади него, он съехал ниже так, чтобы голова оказалась на её груди. Она гладила его по мокрым волосам и напевала странную песню. Может, такую напевали матери будущим кельтским воинам?

Ева вышла из ванной первой. Егор смотрел на неё из горячей воды, сквозь клубы пара.

– Ты сама как ангел.

Ева улыбнулась, прячась в белом вафельном полотенце, заворачиваясь в него, как в белые небесные крылья.

Его голос погас на тревожной ноте.

И она звенела в густоте пара.

Егор потянулся к Еве и поцеловал.

Ева почувствовала, как мурашки побежали по коже, ушли вглубь тела и теперь разрастаются рябью внутренних волн: поднимается со дна души и тянется к Егору энергия. Немеет от микроскопических сияющих звёзд язык. И холодная энергия волнами переливается через край. Крылья раскрылись за её спиной, но она не потеряла сознание. Силы переполняли. Егор тянулся к ней и с каждым прикосновением воскресал. Только губы. Только нежные поцелуи.

Только объятия. В парном плену. И в плену грубых холщовых простыней на Евином диване, под пристальными взглядами Тайры и Крыся. В гнезде из четырёх стен и оборванных, клоками свисающих обоев.

Как первобытный человек в священной пещере, Егор набирался сил в поле Евиной любви. Только поцелуи. Только касания.

Волны прикосновений сменились затишьем объятий. Они просто замирали, переплетаясь руками и смотрели друг на друга. Или прикрывали глаза и тонули в ощущении близости.

Ева прикорнула на его плече, когда Егор заметил клад, припрятанный в ободранных обоях.

Исписанная страничка торчала из-за отодранного клока обоев, вложенная туда, как в карман или папку.

Маленький рыжий мальчик взял коробок отсыревших спичек с маленькой железной печи, похожей на урну со стеклянной дверцей. За дверцей играл язычками пламени огонёк. Мальчик разложил спички перед собой, перевернул, перетасовал. И стал складывать из них колодец.

Сосредоточенное лицо.