Спящий Ангел

Майя обернулась и кинула через плечо кассиру:

- Составишь компанию на одну сигарету, а то молодёжь проходу не даёт.

И тот просто вышел из-за кассы.

Она курила на углу магазина. Он стоял рядом и перебивался мелкими нервными затяжками. Тишина между ними звенела. Маю этот звон пустоты не смущал. А вот новый знакомый нервничал. Но не мог вытолкать из себя в эту плотную, наполненную звоном тишину, ни звука. И каждый раз затыкал обеззвученный рот сигаретой.

Он смотрел, как тает её сигарета, как облачко за облачком вспархивает дым из её рта.

- Вы мне снились, - выдал он, наконец. – В пещере изо льда. Расправляли кожистые крылья. И пили мою кровь.

С десяток быстрых затяжек.

- Романтично, - процедила Майя, перемешивая слово с дымом. – Не только же кассе из тебя кровь пить. Пусть и прекрасная дама полакомится.

Помолчали.

- Феликс, - она скользнула взглядом по бейджу. – Адрес мой, надеюсь, запомнил. – Кивнула на виднеющуюся меж домов крышу пятиэтажки. – Романтический ужин и вправду лучше проходит в компании.

Майя взяла из его рук сигарету и поцеловала парня. Оторвавшись, посмотрела на него, обескураженного. Развернулась. И ушла. Чтобы в сгустившейся за окнами ночи сбросить шкуру старого свитера и сверкнуть в бледном свете, падающем от уличных фонарей, змеиной кожей, чтобы упругое плотное тело извивалось кольцами под пальцами парня, которому она снилась. Чтобы услышать тонкий, похожий на писк, голос утренних птиц. И уснуть до полудня на липком постельном белье.

Грязная сумка с его вещами опустилась на глянцевую поверхность комода вечером того же дня.

Майя смотрела странно, когда Феликс сбивчиво и путано рассказывал печальную историю о потере работы.

Историю, в который его увольняли из-за неё, Майи, по её вине.

Историю, в которой его увольняли из-за их страсти.

Историю, в которой Феликс героически терял работу во имя их неземной любви.

Майя слушала. Внимательно.

Лицо её ничего не выражало. А глаза смотрели сквозь него и силились зацепиться так, как если бы перед ней стоял не человек из плоти и крови, а сгущались в еле различимый силуэт тени.

Он говорил.

Майя слушала. И не задавала вопросов.

Наверное, это её могильная беззвучная готовность принимать в себя его слова так сильно нервировала Феликса. Он обвивал её липкими лживыми словами, как щупальцами, как спрут свою добычу.