Дикая трава под моей кожей растет

Его густую синеву избороздили трещины, и даже солнечный свет, попадая в его ловушку, казался каким-то жалким и незначительным, словно и не свет солнца вовсе, а так — лампочка в подъезде, да, к тому же, еще и неправильного зеленого цвета. Я не знала, как стоит обращаться к зеркалу, да и не успела сообразить — посмотрела на свое отражение и тут же пропала. Мой смех подхватило эхо и заботливо разнесло по всем закоулкам замка. Услышав его, король зимы не на шутку встревожился и спросил у меня в чем дело.

— Я, конечно, думала, что неважно выгляжу, но не настолько же. — выдавила я сквозь смех, вытирая непрошеные слезы.

Чудом державшийся на голове парик, красные нос и щеки неплохо так гармонировали с розовым костюмом, что кокетливо выглядывал из-под пальто, но приступ хохота был спровоцирован вовсе не этим. Зеркало столь ловко выпятило все мои недостатки, вот только просчиталось с одним: из за-за этих их фокусов снова я вспомнила ту бабушкину сказку. Да и за все те годы я уже порядком привыкла к тому, что образ Хаула, столь мною любимый, отменял их все.

Зеркало врало и врало весьма нагло, ничуть не сомневаясь в том, что я ему поверю, но тем сильнее было мое торжество. Надя бы мной гордилась: так упорно цепляться за свою правоту в столь болезненном для большинства девушек вопросе мог только истинный псих, которого она и любила.

Мои слова испугали короля, но то был страх не за себя, а за меня. Зеркало потемнело. Дверь закрылась, не успев отвориться, а за окном слепила глаза бесконечная белизна снежных полей. Я перебрала в голове все варианты, но в замке не было ничего кроме зеркал и льда, а за окном не чернело ни одного даже самого захудалого деревца, из которого можно было бы попытаться разжечь костер. Да даже если бы я и нашла такое, то поджечь его все равно было бы нечем.

Умирать второй раз и вот так глупо было особенно обидно. Я пыталась расспрашивать короля об огне, но он, похоже, даже не знал что это такое. Я не знала, сколько пройдет времени, прежде чем я замерзну насмерть, телефон и тот уже давно вырубился от мороза. И все больше я думала о Наде, но теперь уже не со злорадством, а с ужасом. Что будет с ней, когда она узнает, она же будет винить себя...